Глава-71 Приятные моменты прошлого

Приятные моменты прошлого

      Однажды я научилась управлять энергией любви в Осознанных Снах. Самый первый такой сон у меня был о большой чёрной собаке. Она напала на меня и хотела покусать. Я начала посылать ей энергию любви и собака из злой превратилась в добрую, потом легла возле моих ног и я гладила её шерсть, разговаривала с ней добрыми и ласковыми словами. Когда я проснулась, то была очень счастлива от того, что хотя и лишь только во сне, но всё же получилось победить зло любовью. 
       Второй подобный сон у меня был о страшном нападающем на меня монстре. Я тогда осозналась, вспомнила о своём чудесном эксперименте и давай посылать монстру любовь. Я изливала ему горячий и сильный поток любви, идущий из моего сердца. Чудовище остановилось, смягчилось и спокойно предложило мир. 
       После двух таких снов у меня уже появилась полная уверенность в том, что энергия любви имеет огромную Силу, и хотя бы лишь только в астрале, но всё же эта Сила действует. Я начала всё чаще и чаще пользоваться своим методом в тонких мирах и он меня ни разу не подводил.
       Добрым людям я тоже дарила энергию любви, и они радовались. Я так поняла, что любовь нужна всем – и злым и добрым. Любовь – это жизнь, и без неё никак.
       Кроме экспериментов с энергией любви, меня всё так же интересовали разные истории из информационных архивов памяти о моих родственниках. Захотелось ещё раз понаблюдать за течением жизни в прошлом, а потом отправиться на Землю и заглянуть на происходящее сегодня!
       Прогуливаясь во дворе своего дома, я опять вспомнила детство, и потом снова погрузилась в воспоминания о любимой бабушке. 
       Это было в семидесятые годы. Стою на автостанции, ищу автобус с табличкой «Богуслав-Саварка» и зову к нему мою любимую бабушку. Она на двух костылях, идёт медленно, но всё же успевает. Входим в автобус и отправляемся в путь. Едем, едем, едем… и вдруг, подъезжая к Саварке, чувствуем какой-то необыкновенный звук, и ещё слишком необычные ощущения в теле. Я так и не поняла – что это за аномалия, но у моей бабушки была своя личная версия о том загадочном месте. Она мне говорила, что там, под землёй, есть какая-то неисследованная Пустота. Интересно: это действительно было правдой? Хотя и много времени прошло с тех дней, но Пустота на пути к Саварке интересует меня до сих пор. Надо будет её исследовать.
       Приехав в село, мы направлялись к дому Марии Ивановны (моей прабабушки). Этот дом стоял на окраине Саварки,- и был он в первом дворе по правую сторону, если смотреть со стороны дороги, идущей из Богуслава. Сначала большая поляна, которую все называли выгоном, потом забор, и наконец двор.
       Мне и сейчас приятно побродить в комнатках архивов информационного поля Земли, чтобы понаблюдать за такими красивыми уголками природы украинского села в выбранном памятью души историческом периоде времени.
       Как только войти в дом – сени, слева большая кладовая с дубовой дверью и без окон, а справа – вход в ту половину, которая предназначена для проживания. Там сначала была большая прихожая, как зал. В прихожей стояла обычная плита для приготовления пищи на огне от горения дров, но это была не кухня. Сама кухня находилась слева, и там была печь.
       Да, помню я это волшебное потрескивание огня в плите, которое соединялось с тиканьем старых часов на стене в завораживающие вибрации домашнего уюта, и влекло под эту «музыку» помечтать о будущем. Ха-ха, я в те дни мечтала о том, чтобы мне подарили большую общую тетрадь для личного Дневника. И почему мне хотелось иметь свой Дневник?! Наверное, в ведении домашних Дневников есть какая-то неразгаданная тайна удовольствия, потому что мне, во все годы моей земной жизни, почему-то нравилось их писать.
       Затянуло в удовольствие… Опять представляю личную тетрадь с приятным запахом бумаги, разноцветные ручки в руках и как я пишу, рисую, наклеиваю картинки… Это было наслаждение от личного творчества. Вот где спрятан секрет! Ладно, тема сейчас не о том.
       С правой стороны прихожей, под печкой, стоял топчан. Это такая деревянная кровать для сна. Напротив топчана, под окнами, стояла большая деревянная скамейка. Она была длиной через всю комнату и на неё садились все те люди, которые приходили в гости. На стене, над скамейкой, висели большие часы с гирей. Чтобы их завести – надо было один раз в несколько дней потянуть за эту гирю. А гиря висела на цепочке. Между топчаном и скамейкой стоял стол.
       Деревянный топчан – это не слишком удобно, и не очень приятно. Его сделал прадедушка, потому что для каких-то целей, на тему улучшения здоровья, ему была нужна именно твёрдая постель. Так между собой говорили взрослые. 
       В комнате было много икон, потому что прабабушка всегда верила в Бога и каждый день Ему молилась. Они были красивые, в деревянных рамках.
       Между плитой для приготовления пищи и топчаном находилась дверь в спальню. Там можно было увидеть ту часть печи, на которой спать, возле неё – лежанку, а дальше, под печкой, и под стеной, стояло по одной кровати. Общая площадь всего дома – 31 кв. м.
       Жаль только, что все краски в чудесном доме моей прабабушки были не светлыми. Рамы окон – синие. Обычные щели между рамами, и теми местами, к которым они прикасались - на зиму заклеивались полосками из газет. Каждая дверь в доме тоже была синего цвета. И ещё не было пола, а только земля. Но я видела, что и её тоже подметали.
       Мария Ивановна любила спать на лежанке, но когда приезжали мы с бабушкой в гости – она спала на той кровати, которая стояла возле печки, а моя бабушка - на той кровати, которая возле стены, потому что ей нельзя было перегревать больную ногу. Они старались так расположиться ещё и для того, чтобы удобно было лежать и много говорить на разные темы. Меня отправляли спать на лежанку или на печь. Я стояла на печи, старалась достать головой потолка и очень хвасталась обеим бабушкам, что я уже подросла.
       Позже я то поняла, что мой рост их не интересовал, и все мои детские забавы в глазах взрослых казались бессмысленными. Но тогда я этого не понимала, и думала, что радую их открытиями.
       Двор, возле дома моей прабабушки, был очень большим, и ещё выгон. Я во дворе, и на том выгоне, играла в разные игры с соседскими детьми,- с девочками. А жили они в доме рядом, и это была семья жены деда Зиновия. Они с дедом развелись, но жена его жила по соседству с матерью (моей прабабушкой). Их почему-то называли «Зайцами». Может быть я играла с дочками деда Зиновия – Лидой и Надей? Всё может быть.
      Это были весёлые времена и такая приятная беззаботность!
      Поздно вечером взрослые сидели на том выгоне, на скамейке, и обговаривали что-то своё, а у нас, у детей, были другие дела. Мы смотрели на небо, старались найти известные нам созвездия и много размышляли о далёких и непонятных нам мирах и галактиках. Каждая из девочек рассказывала какую-то неразгаданную тайну Вселенной, о которой она где-то узнала или вычитала, а все остальные внимательно её слушали. И так что-то космическое рассказывала каждая из нас. Было очень интересно и загадочно. Запомнилось на всю жизнь.
     Я часто размышляю о подобных случаях из своего опыта, и понимаю, что все разговоры и события, которые произошли ночью под звёздами, почему-то запоминаются на всю жизнь. Наверное, есть какая-то причина улучшения памяти под ночными светилами. Очень интересно – какая! Мне захотелось исследовать этот феномен и я поставила себе на заметку. В будущем надо будет послушать какой-то текст, записанный на диктофон, глядя на звёзды. Интересно на сколько быстрее запомнится услышанное под открытым небом по сравнению с услышанным в помещении. Я где-то читала, что лучи звёзд, попадая через глаза в мозг, открывают его незадействованные участки. Надо будет проверить.
      Днём мы с бабушкой Настей рвали на том выгоне цветы тысячелистника и коровяка. Через дорогу было поле, а в поле пшеница и много-много васильков и сокирок полевых (живокости полевой). Этих мы не рвали. Ну, разве что на полевой букет, и то очень редко. Сокирки вообще-то ядовитые. 
       Дорога в Саварке была каменной,- из больших камней, выложенных на земле и закопанных в землю так, что поверхность была гладкой. Такая дорога мне не очень нравилась, потому что если ехать на каком-то транспорте, то всё сильно прыгает и трясётся.
       На выгоне у прабабушки Марии Ивановны, перед двором, всегда паслись гуси. Гусаки часто шипели и кусали меня, поэтому я их боялась. Позже меня научили, чтобы я хватала шипящего гуся за голову. Немного помогало, но не очень. Вся беда в том, что кусачий в стаде не один и нападали они с разных сторон и все одновременно. 
       Иногда мы с бабушкой Настей ходили в саварской или в синицкий лес, но далеко не заходили. Рвали там землянику или просто гуляли. Я очень любила красивую природу той местности. В лесу встречалось много неизвестных растений. Многие из них имели загадочные цветы и напоминали мне о растениях лесов, описанных в некоторых сказках. 
       Что сильней всего запомнилось в Саварке, так это паром через речку Рось. Я всегда восхищалась тем, что чувствовала, когда приходилось плыть на пароме и всматриваться в кристально чистую воду, наблюдая, как плавают рыбки. Ещё мне нравилось на этой реке наблюдать за красивыми белыми кувшинками. Они были такими божественными, что прямо дух перехватывало. Меня просто зачаровывала нежность их лепестков. Потом я ходила по приятному для ног песку, на берегу, и верила в радостное и счастливое будущее. 
       Дома, уже в родном селе, я часто рассказывала бабушке о школьных новостях и приключениях, а она внимательно меня слушала, и давала некоторые советы. Самые сокровенные секреты я тоже доверяла только ей. Моя баба Настя ещё помогала мне решать школьные задачи и другие домашние задания. Она только английского не знала, а во всём другом могла помочь всё сделать, и объясняла,- прямо как учительница. Ну, это и не удивительно, потому что моя бабушка всю жизнь проработала школьной учительницей.
       Примерно в седьмом классе я начала ей рассказывать о парнях, и о каждом однокласснике, которого я любила. Когда я была на много старше, то все эти темы обговаривала с мамой, а в школьные годы – исключительно только с бабушкой и больше ни с кем. Общались мы с ней и на физиологические темы, и на многие-многие другие.
       Однажды моя баба Настя предложила мне сделать гербарий. Рассказала, что растения нужно брать не все подряд, а только самые редкие и красивые, выбирая один листочек, цветок или чашечку с семенами. Она учила меня беречь природу, и не вырывать всё растение, а брать только один маленький элемент из него, поэтому я поступала с природой по любви и по совести.
       Когда уже были заготовки – мы вдвоём клеили или пришивали их в альбом. 
       Кроме гербария бабушка Настя научила меня ловить хваткой бабочек. Она мне ту хватку даже и пошила, а потом я часто ходила с ней «на охоту». Но бабочек мы не засушивали. Мы их ловили, сажали в баночку, накрывали крышкой с дырочками и любовались их красотой. После того, как посидит бабочка несколько минут в банке – мы её отпускали. Моя бабушка говорила мне, что хотя они и вредители, но должны всё же жить,- ради своей красоты.
       В детстве мне весь мир казался на столько красочным и прекрасным, что в познании непознанного я всем сердцем и всей душой чувствовала бесконечность.
       В мои школьные годы баба Настя научила меня вышивать крестиком и вязать крючком. Сама она всю жизнь красиво вязала и вышивала. В доме было много-много разных изделий вышитых её руками. Это рушники, простыни, наволочки для подушек и многое другое. Вышитые рушники висели не на иконах, как у верующих людей, а на портретах с фотографиями любимых родственников. 
       Крючком она вязала разные красивые кружева, и их накопилось прямо целая торба. 
       Моей бабушке часто приходилось лежать в больницах, потому что очень болела нога с расколотой костью. Но просто лежать она не могла. Прямо в палате больницы доставала разноцветные нитки и целыми днями занималась творчеством, создавая свои необыкновенные и привлекательные для глаз изделия волшебной красоты.
      Сначала она старалась передать такие умения моей маме, а потом и мне самой. Но творчество – это такое дело, для которого нужен талант, а у нас с мамкой его не было. Кое-чего мы всё же научились, но не очень. Ну, вышила я крестиком несколько детских рисунков и всё. До картин и до серьёзных изделий дело так и не дошло.
       Ещё моя бабушка научила меня шить назад от иголочки, а потом вперёд, обшивать ткань на краях, и немного кроить. Хотя рукодельница из меня и не получилась, но многое в моей жизни пригодилось, и я ей за это благодарна. 
      Любимая баба Настя была для меня как мама, и она меня по-настоящему любила. Денег у неё было мало, но даже на свою маленькую пенсию она старалась осуществить хотя бы некоторые мои детские мечты. Однажды она купила мне детское пианино, потом барабан и ещё велосипед. Учитывая той факт, что жили мы в бедности,- такие подарки считались большой ценностью и наполнили моё детское сердце счастьем. Велосипеда она тогда купила в Саварке старенького, за полцены, но мне так кажется, что он был самым лучшим подарком в моей жизни. Я не помню, чтобы кто-то другой дарил мне похожие по ценности подарки. Ну, ещё здесь, в Цветущей, муж подарил «бэушного» ноутбука. По ценности приравнивается к велосипеду, а что касается радости, то даже и не знаю. Наверное, велосипеду, подаренному в детстве, я радовалась на много больше, чем ноутбуку в более взрослом возрасте. 
      Ох и наездилась я на том велосипеде! Наверное, много сотен километров накрутила. Не помню ни одной дороги моего района, которую я бы не попробовала исследовать ездой на велосипеде. Это были прекрасные времена.
      Случались у меня и некоторые обиды на бабушку. Самая сильная, из всех существующих, появилась в тот день, когда она и медсестра проявляли по отношению ко мне насилие, чтобы сделать прививку. После той прививки я до самой ночи сидела в кустах картошки и дрожала от страха. На яблоне сидели совы и смотрели на меня, а я на них. 
      Если бы тогда объяснили мне – что такое прививки и зачем они, то всё, что случилось в тот день, не было бы для меня таким страшным ужасом. Но в том то и дело, что я ничего не понимала, поэтому всё насилие, проявленное по отношению ко мне, воспринималось – как предательство любимого человека. 
     Манту тоже была для меня насилием и страшным ужасом, а медицинские работники – самыми большими врагами всего моего детства.
     На тему медицины мне почему-то не везло всю жизнь. Эх, не получилось взаимопонимания с медиками.
     Хотя бабушка Настя была и на костылях – её трудолюбию могли бы позавидовать многие нормально ходящие. Каждый день она готовила вкусную еду в печи и на плите. Пекла пироги, жарила блины, варила вкусный борщ или вареники. Возле хаты посадила много красивых цветов. Особенно она любила пионы, георгины, ирисы, лилии, тюльпаны и нарциссы. Во дворе было много сирени и огромный куст жасмина-чубушника. В детстве я засовывала нос в жёлтую лилию, а потом бежала к бабушке и показывала – какая я «красивая».
      Ещё у нас дома было много деревьев шелковиц, слив, абрикос и орехов. За хлевом можно было найти прямо целую плантацию малины, а за хатой - виноград. Там, где заканчивался огород, был сад, и в нём росли яблони, вишни и сливы. Бабушка ходила в сад по все эти ягоды и фрукты, а потом варила с ними вареники или компот. Ну а я ей помогала.
     Потом появился мой отчим Гунзыр и вырубал весь сад. Когда он его уничтожал, то говорил, что освобождает место под картошку. Да, картошки действительно стало больше, а сад исчез и мы уже не могли делать компоты, вареники, соки и варенье на зиму.
      Теперь о хате. Если входить в дом, то сначала веранда, потом сени. В сенях слева кладовая с лестницей на чердак, прямо – комната, которая со временем стала кухней, справа – вход в основную жилую часть. Как только войти, то сначала прихожая, в которой всегда стоял стол для семейных обедов и для гостей, а на стенах висели портреты дедушкиных братьев Станислава и Апполинария. Оба портрета украшали вышитые рушники. На третьем портрете была моя бабушка в молодые годы. Если смотреть с порога прихожей, то прямо была комната, а слева – кухня с печью и плитой. С кухни вход в спальню. На чердаке чувствовалось очень просторно, потому что крыша была высокой и с большим количеством шифера. Мы все там часто спали на сене. Стены нашего дома были очень толстыми – более метра в толщину. Со стороны кухонного окна находились гараж и мастерская деда Антона. 
       Моя любимая бабушка Настя всегда была моим утешением и я просто не представляю ничего хорошего в своём детстве без её любви. Когда меня кто-то обижал – я залазила к бабушке в кровать, обнимала её и плакала, а она меня утешала. 
       Многие люди жестокие. Им не нравится даже слышать о том, что кто-то кого-то обнял, утешил или ласковое слово сказал. Но моя бабушка была другой, и я всегда буду её любить за то, что она не такая, как большинство, она другая.
       Со своими соседями баба Настя жила дружно, и они часто приходили к ней в гости, чтобы посидеть на скамейке и просто поговорить. Чаще за всех приходила бабушка Келина, которая жила через огород. Ей было скучно, потому что она не имела никаких родственников и никогда не видела своих родителей. Мама её умерла при родах, а папа куда-то убежал после случившегося. Всю жизнь она прожила сиротой, и к тому же создать свою собственную семью у неё тоже не получилось. У Келины не было ни детей, ни мужа. Пока была жива – дружила с моей бабушкой Настей и поэтому именно она была самым частым гостем нашей семьи.
       И всё же жизнь помогала ей. Однажды Келина копала огород и выкопала кувшин с золотом. Годами она это золото по чуть-чуть продавала, что было хорошим дополнением к её маленькой пенсии вместо помощи детей и родственников. 
       Потом она умерла, хата развалилась, а её огород перешёл нашей семье (бабушке, маме и отчиму). Никому другому то место не понадобилось. Когда земли стало больше – мама и бабушка вспоминали уничтоженный сад с фруктовыми деревьями и очень грустили, что его больше нет. 
       С другой стороны двора жили бабушка Мотря и её дочка Оля. С ними у нас тоже были хорошие отношения. Позже эта Оля даже стала крёстной матерью моей мамы. Это произошло тогда, когда я сама уже была замужем. 
       Ещё можно добавить несколько слов и о соседях напротив. Сначала там была семья немых, но их мальчик не был немым и мы с ним часто катались на качелях в их дворе. Потом они эту хату продали, и там часто менялись хозяева. С новичками мы не очень общались. Разве что моя мама с Катей подружилась, но это уже другой разговор.
       В конце рассказа о бабушке хочется ещё раз повторить, что родилась она 5.03.1912 года за новым стилем, а умерла 3.11.1984 года, в субботу, в 21:30 по Киеву. О внешности могу сказать, что была она ростом как и я – примерно 158 см, очень худенькая, с карими глазами и тёмно-русыми волосами. Внешность обычная, но душа – самая добрая из всех, кого я знала в то время, и в той земной жизни.
       После экскурсии в историю жизни бабушки мне захотелось узнать – кем она стала в новом рождении. Нашла я её в одной из школ Киева – директором школы. Узнала, что ноги у неё теперь здоровые, и жизнь у неё на много лучше, чем когда-то. Я подарила ей тёплые лучики моей любви и поставила цель, что надо будет встретиться. 
       Когда я стояла и смотрела на бабушку – ко мне неожиданно подбежала Зорвия:
--Энни, выручай. Надо срочно поговорить с Юрой. Если его оставить в таком состоянии, как оно есть, то потом очень трудно будет что-либо исправить,- сказала она мне.
Виктория Авосур

Комментарии
Нет комментариев
Чтобы добавить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться или войти