Глава-42 Моральная боль после наслаждения

Моральная боль после наслаждения

      Вылетев из Саратова, я решила ещё раз заглянуть в дом Ани Раевской, потому что в её жизни начались интересные события, о которых я никак не могла забыть. Ну а после того, как побываю у неё в гостях, у меня были планы – наконец-то позвать Велиарама для помощи в перелёте на новую планету и в другую реальность. До этого момента я уже очень хорошо запомнила вид трезубца и была готова обновить его в памяти в любой момент. 
       Вообразив нужный знак, я за одно мгновение оказалась в доме Ани, и начала исследовать последние события в её жизни. Они меня потрясли, и в тот, такой необычный день, я хорошо поняла, что Аня срочно нуждается в моральной поддержке, и особенно в неотложной помощи. Но была одна беда. Я совсем не знала, и даже ни на чуточку не догадывалась, чем можно ей помочь. Я поставила себе цель расспросить об этом на планете Велиарама, а когда разберусь, что и как делать, то телепатически послать Ане идею, которая сможет вывести её из сложившейся трудной ситуации. Но сначала всё по порядку. 
       Когда я проникла в дом Ани Раевской – она всё ещё продолжала свои эксперименты с ограничением пищи до зелени и хлеба, поэтому я застала её с повышенными вибрациями в клетках физического, и даже тонких тел, которые были ответной реакцией на «травоедение». 
       В дополнение к этому у неё продолжалась романтическая связь с Серёжей из Болгарии. И ещё я заметила, что Аня часто сидела в интернете и изучала его родной город Софию. 
       Например, она рассматривала картинку Храма Александра Невского. Говорят, что точно так, как Кремль является эмблемой Москвы, так и Храм Александра Невского является визитной карточкой Софии – родного города любимого мужчины Ани. 
       Столица Болгарии расположена в Софийской котловине, в подножии горного массива Витоша и Люлин. Есть много минеральных источников, музеев, театров, Церквей, и даже метро. Центральный железнодорожный вокзал этого города с необычными крышами. Очень красивый Национальный Дворец Культуры. Перед ним видно какую-то воду, наверное бассейн. 
        София…, родной город Серёженьки. Аня была в восхищении. Потом…, вечер.
        С великим удивлением, и даже с каким-то лёгким волнением я молча наблюдала за ещё одним необыкновенным диалогом в скайпе. 
--Лежу на диване, ноутбук сверху, интернет никто не отнимает, я одна в комнате, думаю о тебе. Улыбаюсь… Похоже, ты не знаешь, что мне сказать. Говори что-нибудь, не бойся,- написала Аня своему любимому другу Серёже. 
--Представлял наши мечты в разных позициях и подумал: не знаю какие позиции ты любишь больше,- ответил он. 
--Опять улыбаюсь. Такие интересные фантазии… Но с воображением позиций у меня проблемы. Ничего не знаю, ничего не умею, придётся тебе меня учить. 
--Два сада нашей мечты так слились, что вулкан моей радости взорвался во сне,- написал Серёжа об интересной мечте – воспоминании. 
--А теперь я уже смеюсь, ты подарил мне весёлое настроение,- призналась Аня. 
--Сверху, сбоку, сзади… От разных позиций бывает разная глубина проникновения в сад. 
--Мне нравится по любому. Я в сад почти ни с кем не ходила, поэтому о глубине проникновения ничего не знаю. В общем, не совсем никаких прогулок не пробовала, а только так, что кто-то в полёте сверху над моим садом, и всё. Это было очень давно и единичные случаи. Можно сказать, что я уже ничего и не помню. Чуть не забыла: надо поставить невидимость, только сейчас вспомнила. 
--Представь, что твой сад мечты стоит на четырёх колоннах, а мой сад сзади твоего. Из него я могу очень глубоко зайти, и при том наши с тобой движения мы сможем регулировать вдвоём. Я мысленно держу твой сад за две фигуры по бокам от входа в обитель радости, а ты делаешь повторяющиеся движения этими фигурами вперёд и назад. При этом, не слишком откровенно, я могу брать тебя силой мысли за горки на площадке радости. При этом я целую заднюю поверхность сада, и твой путь в центр управления реальностью.
--Я не знаю, как это, и не умею творить описанную тобой радость. Я согласна попробовать, но сначала я хочу тебя обнять, прикоснуться к твоим плечам, погладить, поиграть, а потом уже воображать свой сад на четырёх колоннах. Давай сначала представим, что мы лежим на диване – ты и я! Вот я поглаживаю рукой твоё плечо. Обними меня…
--Обнял, целую твои губы, проникаю своим дельфинчиком в озеро твоих звуковых вибраций, потом целую мои любимые твои радиоприёмнички, и поглаживаю мыслями центральный вход к тебе в сад. Хочу уйти от научных терминов, поэтому пусть будет называться центральным входом в сад. В саду прошёл дождик и вход уже мокренький. 
--Да, я чувствую твои фантазии и мне приятно. Я прикасаюсь к твоим волосам на голове, поглаживаю, пропуская между пальцами. Я принимаю твой поцелуй. Мне хорошо с тобой, тепло, сладко. Начинает появляться ощущение энергии в животе. У меня быстрей бьётся сердце, я растворяюсь в единстве с тобой. 
--Дельфинчиком из своего звукового озера провожу по передней поверхности твоего сада. Моя мечта уже твёрдая, и я прижимаю свою мечту к твоему саду. Как это сладко… Впиваюсь в твои маленькие часовни на вершинах гор, которые на площадке радости. Они твёрдые, я прям облизываю весь ореол. Мой дельфинчик хочет узнать твою мечту и скользить по обочинам участка сада, в котором находится твоя мечта. 
       В комнате было тихо. Лишь немножко слышался за окном шум дождя и тиканье часов на стене. В какой-то момент Аня подумала, что можно было бы поставить музыку, но поздно. Ей уже было не до музыки. Она страстно продолжала писать: 
--Я легко и нежно поглаживаю руками-мыслями твой райский сад, дорогой Адам, его заднюю поверхность. Потом прикасаюсь силой мысли к твоей мечте, находящейся на долине радости. Я держу твою мечту в своих мысленных руках. Она меня возбуждает, я ласкаю её руками. Но я ещё не очень смело хожу по твоему саду, и то, что ты предложил, я стесняюсь. Мне жарко, у меня быстрей бьётся сердце, мне хорошо с тобой. 
--Мы же люди. Чего стесняться, любимая Ева? Это всё естественно. Если целовать энергией мысли, так везде. Если называть всё, так своими именами. Мне очень круто с тобой. Дай поласкать твои фигуры по бокам от входа в обитель радости и зацеловать их, попросил Серёжа. 
--Это ты можешь, принимаю. У меня сильные чувства от прикосновения твоих губ, прямо до вибраций в теле.
       Мог ли кто-нибудь хотя бы придумать в своём воображении, что между Аней и Серёжей возможны такие чувства? Нет, это очень сомнительно. Людей почему-то такое мучит, когда они узнают, и им хочется всё разрушить, поэтому пришлось держать свои чувства в тайне от всех: и от тех, к кому есть доверие, и от тех, к кому его нет. 
--Какое счастье – целовать эти фигуры. Моя мысль-рука между двумя колоннами, перед входом в сад твоего рая, и один элемент мысли пытается в него проникнуть через центральный вход. При этом ты обхватываешь берегами звукового озера один из элементов второй моей мысли и проводишь по нём своим мягким дельфинчиком,- продолжал писать о своих чувствах Серёжа. 
--Да, я так и делаю, мне приятно, я уже с трудом выдерживаю. Не срывай вулкан моей радости преждевременно. Ты же хотел попробовать войти в мой сад, стоящий на четырёх колоннах,- ответила ему Аня. 
--Моя мысленная рука гладит между колоннами. Ты берёшь мою мечту в свою мысленную руку и потихоньку двигаешь рукой. А я второй своей силой мысли обнимаю твой сад, и прямо впиваюсь в твой путь, ведущий в центр управления реальностью. 
--Настоящий огонь внутри, такой сильный контакт… Да, я представила твою мечту в своих руках, так и делаю. Мне нравятся твои подсказки, очень. Ты целуешь мой сад в тот путь, который ведёт в центр управления реальностью, а я тебя в фигуристые склоны возле такого же пути, и двигаюсь так, как ты сказал. Твоя мечта такая приятная в моих руках, такая ласковая. 
--Теперь я ставлю сад твоей радости на четыре колонны и ввожу свою мечту в него через центральный вход. Сначала нежно и ласково, но с каждым движением –всё напористей и сильней. Я так наслаждаюсь твоей влажной дорожкой после дождя… Какое жаркое у тебя лето… Еле сдерживаю себя, чтобы не улететь в космический полёт. 
       Время – как будто остановило свой ход, и Аня с Серёжей его не замечали. Позже они ещё задумаются над провалами во времени, но не сейчас… сейчас им хорошо. 
--Я уже один раз улетала в такой полёт. Тепло взорвалось пульсацией в центральном входе и разлилось волнами из долины радости. Но ты не переживай, у меня бывает много полётов подряд, один за другим,- поэтому я продолжаю. Мой сад уже на четырёх колоннах, как ты и написал. Теперь ноутбук передо мной, а я над ним. Если бы сестра вошла, то подумала бы…, но никто не входит, это хорошо. Я чувствую твою мечту в своём саду. Ах, мне так хорошо…, тебе тоже, наверное. 
--Моя мечта двигается в твоём саду и ты подбавляешь темп, моя мечта горит в тебе. Мне очень хорошо. Теперь спускаем твой сад с четырёх колонн на землю, а я взлетаю сверху над ним и с напором ввожу мечту. Беру тебя за путь, ведущий в центр управления реальностью, и ты поворачиваешься ко мне лицом. Я целую тебя в губы и говорю тебе: моя девочка, ты не принадлежишь мне до последней клеточки. 
--Я тоже отвечаю на твой поцелуй. Теперь я проникаю своим дельфинчиком к тебе в озеро звуковых вибраций и прикасаюсь к твоему дельфинчику, делаю скольжения по нему. А потом, потом… Если ты Бог, то я принадлежу тебе, потому что все мы дети Бога. У меня ощущение единства,- как ты и хотел два дня тому назад. Тогда не получилось, а теперь я чувствую единство с тобой. Моя мысль спускается ниже. Мне приятно целовать твою площадку радости и твои маленькие часовни на ней, а потом и нижнюю долину восхищения. 
       Ну кухне что-то с грохотом упало, но Аня это «услышит» только через три часа. Такое тоже бывает, ничего удивительного. 
--Как классно. Продолжай, не томи,- написал Серёжа. 
--Я целую твой сад, он мне очень нравится. Я нежно, легко, едва прикасаясь рукой, поглаживаю твою мечту… Теперь обеими руками-мыслями. Ты уже отдыхаешь или ещё возбуждён? От этого зависит, что делать дальше…
--Моя мечта просится в твой сад, хочет с ним слиться, и наполнить его реки молоком с имбирем. 
--Значит мечта ещё хочет, я тебя поняла. Я прикасаюсь к ней губами и лёгкими поцелуями. Ты не против? Или ты тоже стесняешься? – спросила Аня. 
--Не против, ещё как не против. Но дай я тебя зацелую. 
--В общем, я уже, без твоего разрешения.
--Как сладко, у меня нет слов. Безусловно ты умеешь это делать. Я сейчас улечу в космический полёт. Улетаю…
--Подожди, успеешь. Я теперь дельфинчиком прикасаюсь к твоей мечте, и как бы скольжу по ней, в самом верху. Ты знаешь о чём я. 
--Какой мягкий у тебя дельфинчик. 
--Мне нравится делать тебе приятно. Не буду очень сильно тебя пугать, поднимаюсь вверх. Что дальше? Я уже сверху, чувствую сад твоей мечты своим садом. Я слышу биение твоего сердца и жду твоего решения. Что дальше? 
--Совсем не пугаешь, наоборот, это так естественно. Ты опускаешь сад мечты на заднюю его поверхность, раздвигаешь в нём свои прекрасные колонны, и я ввожу мечту в твой сад через влажную дорожку. При этом мы сливаемся в поцелуе. 
--С тобой такая сильная связь… Как приятно… Растворяюсь и погружаюсь в чувства. Ого, на этот раз энергия не только в животе и в сердце, но даже и в солнечном сплетении, под сердцем. 
--Я тебя тоже чувствую, я чувствую тебя рядом, а точнее, что я в твоём саду. Так и хочется тебя зацеловать. Я опять тебя целую в грудь, и чувствую твоё сердце, и как ты напряжена, как пружина, готовая вот-вот спуститься. 
--Ах, удивляюсь, что на расстоянии такое возможно, но возможно…, получилось. Мой ты любимый друг, ты необыкновенный. 
--Да, всё возможно. Как мне нравится силой своей мысли ласкать твой сад между колоннами… Там столько нежности. 
--Я тут опьянела от чувств к тебе. Если что-то смешное напишу – не удивляйся. 
--Я тоже, ты первая подруга в моей жизни. Я благодарен Вселенной за то, что ты у меня есть. И ты мне больше чем подруга, ты – женщина моей мечты, моя любовь. 
       Аня ему верила, и она чувствовала эту любовь, его доброту души, его нежность. Она с Серёжей была знакома не первый год, и поэтому научилась его понимать. Она давно уже знала, что он её любит. 
--Такое ощущение, как будто я растворилась в тебе энергетически. Или ты во мне, не важно. Блаженство… Я даже чувствую счастье, не смотря на предвоенную обстановку в моей стране и тому подобное. Духовная сладость. И физическая тоже, это понятно. Жаль только, что голова плохо соображает, как опьяневшая. Но это не страшно, пройдёт. 
--Мы с тобой остановим войну. Наша связь – это связь, объединяющая народы и сердца. 
--У меня какое-то сладкое тепло в груди, ты бы знал. Я не могу это передать словами. Но при обычных обстоятельствах его не бывает. 
--Это любовь, просто любовь. 
--Когда ты говорил эти слова на днях – я тебя не понимала. Я думала: «Ну что он такое придумал?!» А сейчас я уже понимаю, что такое соединение на расстоянии. И ты точно меня чувствовал? Надо же! Прямо чудеса! Я - да, я чувствовала. Всё, что я написала - правда. 
--Как классно, что ты это ощутила на себе. Я засыпаю теперь всегда в обнимку с тобой, и я рядом, когда ты спишь. 
--Странно, я тоже это представляла перед сном. Наверное, мы телепатически друг другу идею передали?!
--Верно, мы на одной волне. Теперь можно понять, что означает, когда люди на одной волне. 
--Знаешь, что меня удивляет? Когда ты уже спишь ночью, я почему-то тебя чувствую, даже без такого одновременного сеанса, как сейчас. Одна лишь мысль о тебе рождает чувства, и ещё я чувствую много тепла. 
--У меня так же. Знаешь, что я думаю? Мы с тобой эту связь укрепляли много лет. Я хочу, чтобы наш с тобой контакт не прерывался. Я настроен, как и ты, на духовный уровень общения. Дай я тебя обниму и крепко поцелую в губы, и сильно зажму в объятиях. 
--Я тебя тоже обнимаю и отвечаю взаимностью. 
--Я тебя чувствую, как классно. Ночью не хочу тебя выпускать из своих объятий. 
--И я тебя. 
--Мысленно будем спать вместе.
--Улыбаюсь… Хорошо. А следующие контакты у нас будут более смелыми. Я уверена, что мы больше привыкнем друг к другу, и будем смелее.
--Это верно. Я всегда тебя ночью прижимаю, как можно ближе к себе, и уже привык, что ощущение твёрдости мечты не проходит. А как оно может проходить, если со мной такая девочка, как ты, которую я готов ласкать дни напролёт. 
--Ну ладно, спокойной ноченьки. До завтра.
--До завтра. (смайлики)
       Серёжа пошёл спать, а Аня ещё несколько часов подряд не могла уснуть. Постепенно у неё внутри начала появляться горечь душевной боли. Нет, нет, Серёжа не виноват, он не сделал ничего плохого. Её боль идёт из подсознания и появляется после каждого приятного удовольствия или после него. И это тянется уже очень долго, начиная из ранней юности. 
       Да, Аня и не имеет сексуальных отношений в реальной жизни, но не по той причине, что она никому не нужна, и не по той, что никак не может никого найти. Просто чем сильнее чувства к мужчине, тем больнее потом на душе. Какая-то моральная боль появляется, и её ничем невозможно объяснить. Если сказать, что мужчины ей чем-то всегда не нравились, но сознание не осознавало, а знало только подсознание, то это будет неправдой. Дело в том, что Аня очень быстро возбуждается, как с мужчинами, так и без мужчин. У неё часто бывают и оргазмы, и энергетические экстазы без сексуального возбуждения, и просто чувства к противоположному полу. Но каждый раз все подобные разрядки причиняют ей моральную боль и горечь. Она только любит утренние процессы из точки под пупком, больше ничего. Мастурбацией не занимается, мужчинам всю жизнь отказывает. Только Серёжке не смогла отказать, потому что пока он с ней, то она забывает о всём на свете. Боль может появиться позже, но во время общения с Серёжей никогда. 
       Однажды она призналась о существовании моральной боли своему итальянскому другу Игорю. Просто рассказала ему, что любое жизненное удовольствие причиняет ей моральную боль, ничего особенного. Сказала без описания подробностей. Игорь ответил так: «У меня такое бывает только тогда, когда я сделаю что-то такое, чего не следовало делать, тоже около трёх суток совесть заедает. А то, что такое случается от наслаждений - это плохо, и это комплекс вины, причём необоснованный. Причины ищи в себе, ибо кроме вреда такое состояние ничего принести неспособно. Без радости и удовольствия этот мир не многого стоит. По этой причине даже и сердце может болеть. Но отказ идёт не из сердца, а от ума, и ум неправ в своих предпосылках. Что касается удовольствий от Кундалини, то для меня этот термин - "кундалинщики", почти бранный. Не люблю его. Кундалини ради Кундалини это отсутствие пути. Она - ключ, возможность, и сама по себе присутствует у каждого, а вот как ты воспользуешься этим ключом... Я ничего не имею против наслаждений, но цель моя не в них. Они лишь веха на пути, но не сам путь.»
       Иногда ей кажется, что это всё из-за страха. Она боится, что когда у неё пробудятся самые сильные чувства, то в этот страстный момент их появления мужчина оттолкнёт её и уйдёт. Она не находила ответа на свой вопрос: как отпустить чувства на свободу, если страшно, что в любое мгновение они могут быть остановлены и отвергнуты? От такого поведения мужчины душевная боль бывает на столько сильной, что Аня не хочет ни секса, ни близких отношений, ни оргазмов, и вообще ничего, что связано с удовольствиями и наслаждениями. Но это только то, что кажется, причём иногда. А если серьёзно, то настоящей тайны своего подсознания она не знает. 
       Аня посмотрела всего один фильм на такую тему. Наверное, он единственный, потому что подобных фильмов она не смотрит. Называется он «Мелисса»,- итало-испанского производства. В ролях: Maria Valverde, Fabrizia Sacchi, Primo Reggiani, Nilo Mur, Elio Germano, Letizia Ciampa, и другие. Плакала от начала и до конца фильма. Её подруги не могли понять, что такого плакучего она нашла в этом фильме, а на самом деле, видимо Даниэль (герой фильма), разворошил её скрытые душевные раны. Но это тоже только предположение. А какие на самом деле настоящие скрытые тайны подсознания – кто его знает?! 
       Возможно даже и то, что страх быть отвергнутой любимым мужчиной в минуту наивысшей страсти – это не главная причина боли и горечи, исходящей от сексуальных оргазмов, энергетических экстазов и других жизненных удовольствий. Дело в том, что Аня Раевская не любит ни косметики, ни красивой одежды, ни вкусной пищи, ни красоты и удобства в собственном жилище. Всю жизнь она не курит, не употребляет спиртного даже чайной ложки на большие праздники, в реале убегает от желания людей поговорить о соседях или новостях, не стремится также и ни к каким радостям. Если удовольствий Аня просто не любит, то к боли и страданиям испытывает такое отвращение, что готова восстать против любого, кто намерен причинить ей боль. В общем, не признаёт ни первое, ни второе. 
       В отношениях с Серёжей у Ани очень сложная ситуация прямо по всем направлениям. Что касается тянущейся из детства непонятной и необъяснимой моральной боли после каждого удовольствия и наслаждения, или во время него, то это тоже есть, но не только это. Может она боится, что Серёжа оттолкнёт её, когда у неё появится к нему очень сильная страсть? Всё возможно, включая и такое. Но приятные удовольствия, разбавленные душевной болью – это ещё терпимо, если бы не было остальных проблем. Но, к сожалению, есть и другие препятствия на пути любви. 
       Серёжа молодой, очень молодой. Он более чем на десять лет моложе Ани, и она чувствует огромную ответственность за его жизнь. Он добрый, ласковый, способный помочь и морально поддержать в трудные минуты, привлекательный как душой, так и по внешности, мудрый, начитанный, с высшим образованием и с квартирой в прекрасном болгарском городе София. Любая девушка могла бы в него влюбиться и сделать его жизнь счастливой. Аня это знает и чувствует, поэтому она дала сама себе слово, что никогда-никогда не завладеет жизнью Серёжи. У её прекрасного друга должны быть своя семья, дети, всегда хорошее настроение и прекрасное будущее. Ей очень хотелось, чтобы Серёжа нашёл себе девушку и женился, но и потерять его насовсем тоже недопустимо. Столько лет дружбы, столько радости…  Как же всё это удержать и не завладеть его жизнью? Хотелось его освободить, отпустить…, но не полностью и не очень далеко, хотя и считала себя недостойной его любви. А он никуда отдаляться и не хотел, и говорил, что может любить только одну женщину, но такой настрой только создавал дополнительные трудности. Задача была почти невыполнимой, но она была, и над ней приходилось работать. 
       Кроме всех перечисленных проблем была и ещё одна, и она наверное самая серьёзная. В стране Ани Раевской начались гражданские и военные беспорядки, а Серёже очень хотелось хотя бы одной-единственной встречи в реале. Его мечта была очень опасной для его жизни, и Ане за него было тревожно. В какой-то момент ей начало казаться, что подобное уже было. Она чувствовала в Серёже атланта из времён Атлантиды. Он был не её личным врагом, нет. Наоборот, он был для неё любимым. Но врагом его считал народа Ани, и кто-то из её народа убил любимого у неё на глазах. Тогда, в прошлой жизни, она позволила этому случиться, зато в этой уже не позволит. Можно сказать, что появились опыт, понимание опасности и большая решительность.
       Почему-то в мыслях Ани начала прокручиваться такая картинка, в которой перед новым воплощением на Земле её спрашивают: «Ты о чём-нибудь сожалеешь из прожитой жизни?» Аня отвечает: «Да, сожалею, и очень сильно сожалею. Он меня любил и погиб из-за меня, а я совсем ничего не сделала для того, чтобы его остановить, когда узнала, что есть опасность для его жизни. И всё по той причине, что у меня были сильные чувства к нему. Будь они прокляты навеки, если из-за них даже жизнь любимого человека отходит на второй план!»  Потом ей предложили пережить такую же ситуацию и всё исправить. Она согласилась и родилась на Земле. Всё есть, всё идёт по задуманному сценарию. Но от пробуждающихся чувств на душе у неё горечь, потому что они были прокляты ещё в прошлой жизни. 
       Серёжа то пообещал, что не приедет в её страну без предупреждения, это было. Но Аня не очень ему верила. После того, как он рассказал о своих подвигах в личной жизни,- любое обещание не делать глупостей перестало ей казаться внушительным. 
       Ну и последним пунктиком неразберихи в отношениях с Серёжей была одновременная любовь к Игорю из Италии. Между Аней и Игорем никогда не было сближения. Взаимностью он не отвечал, и любовь к нему была братской. Но это была любовь, и Аня чувствовала, что вот уже много лет подряд любит их обоих: Серёженьку из Болгарии и Игорёчка из Италии. Оно вроде бы и ничего такого, но какое-то внутреннее чувство вины перед обоими всё же присутствует. 
       Я смотрела на проблемы Ани и у меня появилось какое-то сострадание к ней, потому что она реально не знала, как ей быть, и где искать выход из сложившейся ситуации. В её сердце была любовь, причём к двоим одновременно – к Серёже и к Игорю. Да, она действительно никак не могла отказаться от Серёжи, потому что любит его, но в то же время Аня хорошо понимала, что её любимый слишком молодой и он привлекательный. У него вся жизнь впереди, и она не имеет права завладеть его жизнью. Хотелось разделить своего любимого на двоих с его будущей женой, но он на такое вряд ли способный. А в стране беспорядки, почти война, даже для его жизни опасно… В придачу ко всему этому камнем лежала на душе моральная тяжесть идущая из подсознания, которая создавала горечь и боль души, как только получалось получить наслаждение или удовольствие. 
       В общем, я решила быстрей отправиться на неизвестную мне планету в реальность Велиарама, чтобы расспросить у своих новых духовных друзей – чем и как можно помочь Ане Раевской. Получив подсказку, я собиралась передать её попавшей в безысходность женщине,- сделать это как-то телепатически.
Виктория Авосур

Комментарии
Нет комментариев
Чтобы добавить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться или войти