Глава-18 Мистический огонь внутри меня

Мистический огонь внутри меня

      Мой муж Ярослав нашёл работу на комбикормовом заводе, поэтому на счёт умирания с голода я успокоилась и пока у него есть зарплата – я решила быстренько родить ещё одного ребёнка, а потом и самой устроиться на работу. Мы же с ним ещё до свадьбы задумали троих детей и мне уже хотелось, как можно быстрее, выполнить задуманное. 
       Девочку я родила у нас в Цветущей, и сразу же начались неприятности. В первые секунды после родов нельзя вставать и ходить, надо полежать хотя бы минут двадцать. Но меня заставили сразу же встать и идти по коридору к своей палате. Может по этой причине, а может и по какой-то другой, у меня образовался сгусток крови, который перекрыл выход из матки, и с этой бедой наши медики выписали меня домой, даже не посмотрели. Дома, понятное дело, через несколько дней, начались проблемы со здоровьем, и когда мне стало уже совсем плохо – я опять попала в больницу, на вычистку. Там мне сказали срочно искать кровь для переливания, и я нашла. Выполнить задуманное получилось не сразу, потому что такая группа крови, как у меня, была только у Димы, а мне почему-то не хотелось брать его кровь. Я звонила по всем известным номерам и нашла себе от другого человека, купила. Но в нашей медицине есть нехорошая привычка вливать всем подряд именно то, что у них по плану. А подходит оно человеку или не подходит – это уже не важно. Если переливание крови, то значит обязательно надо поставить капельницу хлористого кальция перед процедурой, и это планы – кем-то написанные на бумаге, так делают всем. От планового хлористого кальция у меня сначала запекло в области сердца, а потом началась страшная аллергия, и так трясло аж на кровати подбрасывало. Жутко разболелось сердце и я умирала. Прибежала главная среди гинекологов и влила какой-то,- кажется реополиглюкин, точно не помню, после чего аллергия прекратилась. Потом, через много лет, мне скажут, что тот препарат, которым у меня снимали аллергию, у всех людей её вызывает, и, по причине массовой аллергии на него, он снят из производства и запрещён в Украине. Но это будет через много лет. А сейчас я обрадовалась, что помогло, но кровь мне уже не вливали, побоялись. У меня начало очень сильно болеть сердце, которое и так давно было подорвано разными видами горя и страданий, а тут ещё и капельница добавила ему боли, поэтому врачи не захотели вливать кровь.
     На второй день медики посоветовались что делать с кровью, и приняли решение, что если мой организм не принимает кальция, то можно пойти на риск и попробовать без кальция, потому что малокровие было критическим. Поставили капельницу, а аллергии нет. Вот, что значит следовать моде в медицине! Хлористый кальций – это же не модная причёска или туфли на каблуке. От подобной моды зависит человеческая жизнь.  
       Когда проходили все эти процедуры – я вспомнила, как ещё в Броварах у моей дочки, Лерочки, резались зубки, и педиатры выписали ей кальций в таблетках. Начала я давать ребёнку приписанные таблетки, и по всему телу появилась мелкая сыпь, температура начала подниматься выше сорока. Отменили таблетки и всё наладилось. Через два месяца опять сыпь от таблеток кальция и опять всё прошло, как только отменили таблетки. Там, в Броварах, быстренько всё сообразили и запретили давать ребёнку кальций. Я рассказала об этом у нас в Цветущей, но здесь наши местные медики просто не поверили. Они настаивали на своём, что кальций от аллергии и всё. Что-то им доказать было невозможно. Наташке я уже молча не давала таблеток кальция и никому ничего не говорила. 
       Я много молилась Богу и всем святым, как учат в православии, но жизнь моя не улучшалась, а только становилось всё хуже. Если бы не ухудшения, то на душе у меня всегда было бы спокойно. Я продолжала бы молиться перед иконами, ходить в православную Церковь, ставить свечки и кланяться всем священнослужителям. Но я увидела, что в повседневной жизни появились ярко выраженные ухудшения и сделала выводы, что общаться с Богом я не умею. В общем, поставила я себе цель научиться правильной молитвы, а также прочитать Библию. Для моей великой цели православная Церковь уже не подходила, нужна была какая-то протестантская. Но не только для изучения Библии и улучшения молитв я задумала пойти в такую Церковь. Была и ещё одна причина. Мне хотелось заглушить душевную боль, как когда-то с кришнаитами, а в православии она не глушилась. Раз в неделю я просила своего мужа Ярослава, чтобы он два или три часа поглядел детей, пока я сбегаю в Церковь и помолюсь Богу. Он был с детьми, а я ходила и молилась. Ну а дома старалась читать Библию и разбираться в написанном.
       Первой моей протестантской Церковью была Церковь Евангельских христиан, но не баптистов, а просто евангельских христиан. Там я познакомилась с Виталиной, которая у себя дома проводила домашние Богослужения, и однажды мы с ней договорились, что на следующее воскресенье я пойду не в Молитвенный Дом, а вечером к ней домой. 
       Служение в домашней группе вели Вита и её муж Рома. Увиденное и услышанное очень меня удивило, потому что никогда раньше я не встречала ничего подобного. Я молилась примерно так: «Мой дорогой, любимый и неповторимый Владыко Небес! Боже, создавший меня для вечной жизни! Приятно и сладко Твоё имя на моих устах. Как путник в горячей пустыне жаждет воды, так и я жажду присутствия Твоего Святого Духа. Подними на меня, Боже, Свет Своего лица, потому что я очень жду Твоего прикосновения, которое подарит мне самую большую радость для моего сердца. Мой дорогой Господь! Нет во всей моей жизни более великого счастья, чем всегда выполнять Твою святую волю и чувствовать Твоё присутствие…» А Вита, Рома и все присутствующие молились примерно так: «О чи-чи-чи, путаматасу, кузамалисе, митару мачи, де-де-де-чи-чи-чи, десамале…» и т.д. Я была шокирована их молитвами, не ожидала. 
       Но самое интересное было не в том, как они молились, а в том, что я чувствовала у себя внутри во время молитвы. Какой-то горячий огонь сошёл на меня, и мне стало жарко. В доме было холодно, но все молящиеся чувствовали этот мистический огонь, и всем им было жарко. Я заметила на их лицах выступивший пот, и поняла, что жарко не только мне, а всем присутствующим. 
       После молитвы я спросила, как понимать всё то, что я увидела и услышала. Вита и Рома объяснили мне, что они приняли крещение Святым Духом, и теперь Божий Дух молится через них на иных языках. Перевода можно и не найти, потому что так могут говорить на других планетах. Дух считает важным молиться через нас Небесному Отцу на языке инопланетян, чтобы Сатана не услышал, и не разгадал о чём верующие молятся. Ещё они мне объяснили, что и сами не знают о чём их молитвы, но доверяют Святому Духу, и если Дух вот так через них говорит, то значит надо, и они принимают молитву такой, какой она есть, и не сопротивляются. 
       Да-а-а, это было что-то новое. В ту ночь я вернулась домой с роем мыслей в голове, как пчёл на пасеке, и они мне до самого утра не давали спать. Почему же все участники Богослужения стали на молитву замкнутым кольцом и на колени? Может создаётся какое-то энергетическое поле? Я вспоминала тот факт, что когда все присутствующие одновременно говорят - начинается гул, как на большом базаре. А может именно это чем-то и действует на психику? Может тело обрабатывается звуковыми вибрациями и они начинают греть? От чего же он возникает, этот жар? У меня появилась уверенность в том, что сошедшему на нас огню должно быть какое-то физическое объяснение, и что непонятное явление возможно доказать какими-то законами физики. Но, к сожалению, как всё это доказывается – я не знала.  Заинтересовало очень сильно, но с логикой, в этом вопросе, у меня пока не было удачного контакта, и правильного понимания произошедшего я так и не нашла. 
       После долгих размышлений, уже где-то под утро, я погрузилась в полусон, и тут же почувствовала горячий жар в области груди, который мгновенно меня разбудил. На первых секундах этого внутреннего обогрева я, помню, немножко испугалась. Всё же впервые в жизни такое, и очень неожиданно. Одновременно с появлением жара, в моих ушах опять загудела обстановка вечернего Богослужения. Что это? Как я могла забрать с собой те таинственные и загадочные чудеса, которые сошли на меня ещё у Виты дома? Это же не предмет какой-нибудь, чтобы переносить из одного места в другое?! Да, я тогда знала или, может быть, просто догадывалась, что всему происходящему должна быть разумная разгадка, но где и как её искать – это был самый интересный вопрос. 
       Мои дальнейшие решения и поступки объясняются слишком легко и просто. Если в Церкви евангелистов действительно есть Дух Святой, и если хотя бы изредка, но всё же происходят все те прославленные чудеса, о которых мне говорили на проповедях, то я уже и на язык инопланетян согласна. Лишь бы только что-то изменилось в моей жизни и Бог помог залечить мои душевные раны. Если честно, то на первом месте я ждала от Бога одной лишь только чистой любви, которая могла успокоить мою душу и сделать так, чтобы не было больно. Это естественное желание, потому что каждый человек, который с горя идёт даже и в алкоголизм или начинает употреблять наркотики – он желает того же самого, что и я. Смешно сказать, что страждущие люди ждут от спиртных напитков, наркотиков и сигарет настоящего решения их проблем. Нет, они не сумасшедшие, и хорошо понимают, что проблемы никуда не денутся. Единственное чего они хотят, так это временного облегчения своей душевной боли. Вот я и пришла к евангелистам с таким же самым намерением. Когда-то давно у меня был опыт в собраниях кришнаитов, и я знала, что погружение в духовность очень даже может помочь. Но в Цветущей не было тогда кришнаитов, и я выбрала пойти в ту Церковь, в которую мне показалось - наиболее эффективно идти. Я была уверена, что Бог один, и не имеет значения каким именем Его называть. А вот вера в то, что Он может помочь именно мне, а не какой-нибудь Жене Полищук через Дмитрия Березюка в Костополе, появилась на много позже. Главной причиной первого обращения в протестантскую Церковь все же было желание заглушить горе. 
       А горя у меня тогда было больше чем надо. В детской поликлинике педиатры поставили моей новорождённой Наташе страшный, и в то же время ошибочный, диагноз. Написали ей гидроцефалию, требовали операцию в Киеве, и пугали меня умственной отсталостью ребёнка в будущем, а также оформлением Наташки в интернат. Это я уже сейчас понимаю, что не всегда можно верить врачам. Я согласна, что бывает и такое, что диагноз ставится правильно, ничего не имею против. Но в моём случае всё было неправильно, и писали они ерунду, и так было всегда. За всю прожитую жизнь я не получила от медицины ни одного правильного диагноза, если не считать вычистку после родов, и все мои родные тоже. Всю жизнь все диагнозы были ошибочными. 
       Валерии, старшей дочке, тоже поставили ошибочный диагноз. Написали ей порок сердца, и убеждали, что девочка скоро умрёт. Направляли в разные отделения областной больницы и годами что-то искали, но не нашли, и не лечили. Позже выяснилось, что зря искали и дочка моя здорова. За время всех этих поисков я так много переживала и плакала, что потом уже и у меня самой нашли порок сердца, созданный внушением нашей медицины.    
       То, что происходило в нашей семье, я воспринимала по-разному. Сначала у меня была полная уверенность, что Наташка моя здорова, потому что чуткое сердце матери обмануть невозможно. Нет в мире большей интуиции, чем интуиция матерей по отношению к своим деткам. Если ребёнок заболел, то маме и обследования не надо. Болезнь светится в блеске глаз ребёнка, в поведении, в любых мелких реакциях на окружающий мир, и даже в дыхании. Именно так я и смотрела на свою Наташку, поэтому хорошо понимала, что девочка моя полностью здорова. Но все врачи переубеждали меня в обратном. И у нас, в Цветущей, и в Белой Церкви, и в Боярке медики мне доказывали, что надо лечить гидроцефалию. И даже медицинское оборудование, с разными УЗИ и тому подобным - иногда выдаёт то, о чём думаю врачи, а не так, как оно есть на самом деле. В этой горькой правде я убеждалась в своей жизни не один раз, но сейчас не об этом. 
       В общем, увидели они, что у моей Наташи большие глаза, а они такими по наследству передались, и написали ей ложную гидроцефалию, которую мы нигде не могли отменить, потому что другой врач боится отменить то, что написал первый. А глаза были большими, по той причине, что у мужа моего большие глаза. Мы не китайцы, мы – европейцы, и наши глаза бывают большими.  Врачи мне не верили, и очень злились, что моя семья не имеет денег на операцию в Киеве. А где мы их могли взять, если нам и на продукты не хватало? Идти грабить и убивать? Нет, мы с мужем не преступники, и грабить людей мы бы не смогли никогда в жизни. За это в больнице нам постоянно грубили. Очень сильно разозлился мужчина-педиатр, и кричал, что я детей наплодила, а ему инвалидов лечить. Невропатолог повторял одно и то же: «Надо было – за ногу и головой об столб, чтобы умерла. Инвалидов и так полно в нашей стране. Почему ты эту калеку не убила?!» 
       Но самым страшным ударом для меня оказались слова моей родной матери. Она моего ребёнка даже и видеть не захотела. Она сказала так: «У тебя уже есть двое детей. Тебе мало было, что ты ещё и третьего ребёнка родила? Твою Наташку никто не хотел, а ты её привела, поэтому решай свои проблемы как хочешь, а я от такой внучки отказываюсь и видеть её не хочу.»  Но позже моя мамка передумала и начала за свою внучку переживать. Нашла в нашем посёлке какую-то женщину, дочка которой работает в Киеве педиатром, и договорилась про обследование. Привезла расхвалённую врачиху ко мне домой, и она подтвердила гидроцефалию моей девочки. 
       Наташка моя была всё же спокойным ребёнком. Нормально ела, нормально спала, и глаза её были на вид мудрыми, что-то осознающими. Да, они у неё были большими, но умными. Я хорошо помнила, что у тех людей, у которых что-то с головой, даже и у взрослых, тупой взгляд. А моя девочка была не такой, и смотрела она осознанно,- чувствовалось, что полностью здорова. Но мне никто не верил, и я не знала, что я могу сделать, чтобы мне поверили. 
       Через какое-то время меня переубедили, и я тоже начала верить в неправду, написанную в карточке моей маленькой девочки. Постоянные поездки на обследование и ругань медиков нашего городка очень меня выматывали. Сердце уже не выдерживало, болело, начались постоянные перебои. Я была в полном отчаянии и плакала постоянно. Евангельская Церковь была единственным моим утешением, где я могла стать на общую молитву, и почувствовать у себя внутри сошедший на меня интересный огонь, который у них считался Святым Духом. 
       Я полюбила этот огонь, и всегда радовалась, когда он появлялся у меня в теле и становилось жарко. А ещё у меня иногда случалась лёгкая дрожь. В такие моменты было очень хорошо, и все мои несчастья временно переходили на второе место. Но я никак не могла поверить, что все мы чувствуем именно Силу Святого Духа. Мне тогда казалось, что жар, сходящий на нашу Церковь, объясняется более легко и просто, чем прикосновение к каждому из нас Самого Бога с Небес. Я верила в науку, в физику, и в энергетические процессы, но только не в мистику. Кроме того, я не считала себя на столько святой, что на меня даже Дух Святой мог сойти. А ещё мне так казалось, что если бы Бог действительно ко мне прикоснулся, то Он, скорее всего, помог бы избавиться от горя в моей жизни и исцелил бы моё сердце, чем согревал бы мистическим огнём у меня внутри. Вот такие тогда у меня были размышления.
       Огонь от сексуальных чувств тоже во мне горел, но он не совпадал с огнём Святого Духа и ничем не был похож на него. Эти два огня приходили в разное время и приносили мне совершенно разные ощущения. Сексуальных отношений с мужем у меня уже не было, они его перестали интересовать. Но физические потребности у меня остались и начали очень сильно мучить.
       Как только я ложилась спать – в мои фантазии кто-то приходил. И этим человеком почему-то был не кто-то из увиденных по телевизору артистов, а… о, Боже - Димка. Я тогда старалась избавиться от его образа, выбросить его из своей головы, переключиться на что-то другое, забыть его, но у меня ничего не получалось. Энергетические волны поднимались от низа живота к горлу и стояли ковром. От них становилось жарко, быстро билось сердце и углублялось дыхание. Ну как тут забудешь, если оно не забывается? Особенно на меня действовали воспоминания о прикосновениях этого светловолосого красавчика Димы. Я не знала почему. Иногда мне кажется, что больше всего именно его светлые волосы сводили меня с ума. Может быть и так, вполне возможно. 
       Среди ночи я вставала с постели, становилась на колени, и долго молилась Богу. Потом опять ложилась спать, опять перед глазами появлялся образ Димы и опять волны бегали от живота к горлу или из сердца в живот. Если бы кому-то рассказать, то ругали бы меня за грешные мысли и учили бы - как от них очищаться. Но я и сама очищалась, я много молилась, я гнала их из головы, а они никуда не хотели уходить. И чем больше я вела с ними борьбу, тем больше они меня посещали. 
       У Димки тоже были свои проблемы и он тогда старался избавиться от запоев, которые случались хотя и редко, но случались. Мать мужа тёти Вали тоже ходила в евангельскую Церковь, и однажды она организовала поездку в Киев на исцеление, в которую пригласила также и Диму, чтобы он избавился от своих запоев. Я когда услышала, что многие наши родственники едут в Киев на исцеление, то очень обрадовалась. У меня появилась возможность поехать вместе с ними и исцелить своё сердце. 
       Сначала всё было нормально и нас должна была набраться целая группа. Но в последний день перед поездкой оказалось, что у всех дела, и поехать могут только Дима и Володя – муж тёти Вали. Я тогда так сильно верила в своё исцеление, что согласилась и на поездку втроём. Это же в Церковь, на святое дело! Ну что можно придумать нехорошего в такой поездке? Лично у меня ничего запретного совсем не воображалось, и я решила ехать.   
      Приехали мы в Киев и перед тем, как продолжить путь, решили сходить в туалет. Потом вышли мы с Димкой из туалетов, а Володи нет. Он куда-то исчез и мы не могли его найти. Я предложила ехать в Церковь без него, а там можно встретиться, потому что все мы ехали в одно и то же самое место, заблудиться невозможно. Всё потом было хорошо, и мы встретились. Володя, правда, возмущался, что мы от него сбежали, но после некоторых объяснений он нам поверил. 
       В Церкви мы молились, брались за руки, ждали сошествия Святого Духа, но ничего особенного не произошло. Я даже не почувствовала того загадочного огня в груди, который постоянно у меня был в Цветущей, на вечерних молитвенных Богослужениях у Виталины дома. 
       Володя объяснил, что ему надо поехать к родственникам, и домой будет добираться на следующий день, а мы с Димкой остались вдвоём. До отправки автобуса оставалось много времени и он предложил походить по магазинам. Я согласилась и мы ещё несколько часов ездили по Киеву. Мой попутчик оказался очень внимательным и слишком необычно ко мне относился, чего у меня ещё не было ни с кем и ни разу в жизни. Когда мы выходили из троллейбуса – он руку подавал, а когда входили в магазин – он открывал дверь и пропускал меня вперёд. Раньше я никогда такого не видела, поэтому удивление моё в тот день было очень большим. 
       Под вечер, перед самой отправкой автобуса, произошла одна неожиданность, которая казалось не могла случиться сама по себе. Ощущалось какое-то вмешательство нечистой силы, которое меня так сильно расстроило, что в тот вечер я даже поверила в дьявола и на него обиделась. В начале нашей поездки был тёплый февральский день, похожий на весенний и ничего, кроме куртки, невозможно было придумать одеть. После Богослужения неожиданно начала падать температура воздуха к минусовой, а я слишком чувствительна к холоду и такой перепад температуры сразу же на меня подействовал. Я тогда по-настоящему замёрзла. 
       Сижу я в автобусе, возле Димы, и растираю руки, но это не помогает. Я засовываю руки под куртку, пробую хоть как-то согреться, но безрезультатно. Была идея остановить автобус и выйти, чтобы идти или бежать вперёд, не останавливаясь, но я побоялась такое сделать, потому что не знала сколько градусов мороза намечается ночью. Может случиться не лучше, а только хуже и в какой-то посадке я умру. Что же делать? Я терпела до последнего, но когда уже в сознании начало появляться какое-то лёгкое кино – я поняла, что я умираю и очень испугалась, включился инстинкт самосохранения. Мне стало плевать на все понятия неприкосновенной святости и я решила спасать свою жизнь любыми доступными способами. 
       Я взяла руку Димы в свои и положила себе на колени. Объяснить, что я делаю и почему у меня не получалось. На тот момент я уже не имела силы голоса и, к тому же, я хорошо понимала, что никто меня не услышит, потому что автобус гудел, а кричать я совсем не могла. Но мне повезло, Димка не сопротивлялся. Сначала мне показалось, что я согреюсь теплом его руки, но ничего из этого не вышло. Пришлось думать о более эффективном методе. Я расстегнула его курточку, положила свои руки ему на бока и своей грудью прижалась к его груди на сколько могла дотянуться. О-о-о, теперь помогло и мне стало тепло. А Дима в это время был очень интересным. Он меня не обнимал и ничего не делал. Просто молча сидел и не сопротивлялся. Так мы с ним и доехали до самой Цветущей. 
       Когда мы подъезжали к нашему городу – я уже могла говорить, и спросила у него:
--Тебе не холодно?
--Уже жарко,- ответил он. 
       Вышли мы с Димой из автобуса и я поспешила за ним, чтобы объяснить, как у меня сознание отделялось от тела, поэтому сработал инстинкт самосохранения и я была вынуждена греться у него под курткой, но он не дал мне такого шанса. 
--Пойди другой дорогой, чтобы нас не увидела моя Алина,- попросил он.
--Почему? Что плохого в поездке в Церковь и в обращении к Богу? – спросила я у него.
--Не знаю, но моей Алинке не нравится, она ревнует.
--Ревнует? Странно. А какая причина ревности? Я же вроде никакого повода не давала?!
--Я ей сказал, что в дни запоя ходил к тебе обедать, а ей не понравилось, очень рассердилась. 
--Зачем было говорить? Мог бы и промолчать на счёт своих мест добывания пищи.
--Я её люблю и всё ей рассказываю, хотя мы и часто из-за этого ссоримся. Не смог я скрывать от неё правду, всё рассказал. 
--Ну да, мы с Ярославом тоже любим друг друга и доверяем, не смотря даже на то, что в последнее время спим в разных комнатах.
--Чтобы не мучиться бессонницами в разных комнатах, надо найти себе хорошего любовника,- посоветовал Дима. 
--Я никогда не сделаю этого. Я не смогу изменять своему мужу, и это твёрдое решение, оно у меня без никаких сомнений,- ответила я своему попутчику, хорошо понимая, что этот отказ - в первую очередь ему самому. 
--Ну тогда ты превратишься в мужчину, станешь холодной и никакой. Отойди от меня. Подходим к такому месту, из которого Алина уже сможет нас увидеть, если надумает выйти во двор,- сказал Дима и так быстро пошёл вперёд, что стало невозможно его догнать. 
       Бежать за ним я не стала. Пошла себе своей дорогой и с грустным сожалением в душе от того, что не успела объяснить причины, по которой держала его за руку, а потом расстегала ему курточку и обнимала. «Ах, что же он теперь про меня подумает?» - размышляла я по дороге к родному дому, чувствуя небольшое волнение.

 Виктория Авосур


Комментарии
Нет комментариев
Чтобы добавить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться или войти