Глава-14 Уход от насилия и жестокости

Уход от насилия и жестокости

        Окончить техникум на красный диплом у меня не получилось. Когда я писала дипломную работу, то совсем ещё не знала и даже не догадывалась о том, что есть на свете трафаретки и даже специальные буквы, которые продавались в магазинах. А их, оказывается, можно было наклеивать на бумагу, чтобы создавать таким интересным способом, красивые заголовки для серьёзных  работ. Ещё, как вариант, можно было писать под трафаретку, но об этом я тоже ничего не знала, и никто мне тогда не подсказал. Я написала всё от руки, кривым почерком, и этого было достаточно для того, чтобы за дипломную работу получить тройку. Ну а на синий диплом можно было и к экзаменам то не очень готовится. Я и так много всего хорошо знала, поэтому сдала, синий диплом получила. 
      В техникуме я училась по направлению, поэтому с устройством  на работу проблем у меня не было. Я вернулась в ту организацию, которая и направляла меня на учёбу – в РТП (ремонтно-транспортное предприятие). Да, направление мне достал отчим, и здесь почувствовалась его поддержка. Там где он сделал доброе дело – я не умалчиваю, и выражаю ему свои благодарности. А там, где он был совсем ненормальным – там тоже говорю правду. Обо всём признаюсь честно. 
       Утро. Под ногами роса.  Я бегу по тропинке наших родных гор и вслушиваюсь в красивую, и немного волшебную мелодию спадающей на водосборах воды, которая доносится ко мне от неспокойной речки, протекающей с правой стороны моего маршрута. В этот момент начинается восход солнца, и я стараюсь как можно чаще поворачивать голову в его сторону, и поглядывать на эти прекрасные утренние лучики, которые, пробиваясь сквозь густые листья деревьев, создают прямые и сверкающие нити. 
       Такие наблюдения дарили мне особый вид удовольствия, потому, что увлёкшись игрой сверкающего света, я забывала про все свои проблемы, свалившиеся на мою голову из-за жестокости и грубости отчима Гунзыра. Не было ни единого дня, в который бы он не придумал к чему бы ему придраться, и устроить скандал, поэтому я по утрам  занималась бегом. Во время своих пробежек я любовалась великолепием рассвета и наслаждалась лёгким шумом ветерка в зарослях камышей и рогозы, а также восхищалась неповоротливостью больших чубатых птиц, с пушистыми и ярко-жёлтыми животиками. Наверное, это были редкие создания, потому что ни раньше, ни позже, я больше ни разу в жизни не видела в наших краях таких птиц. Они спокойно прохаживались передо мной по тропинке, и казалось, что почти совсем меня не боятся. Под воздействием таких наблюдений все неприятности временно забывались.
       Немного позже я начала бегать на очень большие расстояния. Утром, на рассвете, я выбегала из дома. Пробегала половину своего посёлка, потом, дорогой с посадками деревьев с двух сторон, я добегала до соседней деревни, пересекала её от начала и до конца – под самый лес, потом возвращалась домой, причём с пробежкой под крутую гору, собиралась и шла на работу. Все, кто меня видели, очень сильно удивлялись, и не могли поверить, что возможно бегать по утрам на такие длинные дистанции, причём без выходных. В то время у меня очень сильно накачались мышцы ног, и открылся такой вид дыхания, при котором не было разницы делаю я вдохи и выдохи - сидя на работе на стуле, или во время бега по многу километров. 
       Я любила бегать и днём и вечером, потому что скорость пробежки лечила мою душу. Отчим Гунзыр очень пил и страдал белой горячкой. Ему постоянно чудились привидения, и он пытался нас с мамкой убить или зарезать. В беге на больших скоростях, мой ум отключался почти полностью, и я не чувствовала боли души. Иногда я брала велосипед, и крутила педали - сколько есть сил в любом направлении и на любых дорогах. Наматывание километров этих велосипедных гонок не давали думать о неприятностях, и я почувствовала сильное пристрастие к таким видам спорта. 
       Но как бы там ни было, а мой отчим всё же являлся членом семьи, и я была обязана иногда соглашаться на некоторые совместные работы с ним. Однажды мы поехали в Саварку, Богуславского района. В то время мы задумали сделать уборку во дворе старенького полуразваленного дома, который остался нам по наследству от прабабушки Татьяны Андреевны. Выехали мы в субботу, добрались к Бовкуну и через Сич пошли в лес. Помню, мы начали своё путешествие - как можно раньше, и у нас хватило времени на то, чтобы насладиться поспевшей земляникой, а потом пошли в Синицу. Там мы немножко полежали на берегу речки Рось. Гунзыр не купался, побоялся холодной воды, а я несколько раз скупалась. Вода оказалась очень чистой и прозрачной, сквозь неё я наблюдала, как красиво плавают рыбки. Потом, с помощью парома, мы переплыли в Саварку. 
       Добравшись на задуманное место, мы сделали все запланированные работы, но не нашли нормальной постели, чтобы переночевать, поэтому мы пошли к бабушке Оле. Она нас накормила, и предложила провести в её доме ночь. Перед сном я расспрашивала свою двоюродную бабушку о прожитой жизни.
       Она мне рассказала, что во время войны убили её мужа. Обстоятельства сложились так, что с одной стороны Днепра находились наши, а с другой немцы. Наши переправляли на сторону своих разное имущество и особенно мужчин, чтобы их немцы не вывезли, как рабочую силу, на каторгу. И в то время, любимому Григорию, своему мужу, жена Оля, она же теперь моя бабушка, родила дочку, и он переплыл Днепр, чтобы посмотреть на новорождённого ребёнка. Сначала ему за это дали 25 лет тюрьмы, а потом расстреляли. Жену Олю с детками отправили на высылку в Казахстан и присудили пять лет каторжных работ, за мужа. Родная сестра Лида приехала спасти детей из тюрьмы, и тайно забрала их. Оля подняла панику, что девочек украли. Так они тогда договорились между собой. Лида ехала с детьми на товарных поездах, на буферах. Солдаты увидели и пригласили её в вагон. В вагоне детки расплакались, что это не их мама, и Лида сказала солдатам: «А что же делать, если мать бросила детей? Не выкинуть же их!»  В общем, детей сестра спасла, а сама Оля много лет пробыла в тюрьме. Вот такой ценой было заплачено за встречу папы с новорождённой дочкой. 
       Утром мы с отчимом продолжили работы возле нежилого дома, и когда всё закончили - днём я спросила у него - как будем ехать домой. Сначала он ответил – «молча», а потом начал кричать и угрожать. Я убежала от него к речке Рось, а денег ни копейки. Сама пошла на паром, и переправила лодку парома из Саварки в Синицу. Подали какие-то дети, а тащить на другой берег пришлось самой, и занятие это было немного трудным, но я справилась. Потом я не знала - куда мне идти дальше – в обход или через лес. В обход то оно было правильно, но только беда в том, что я не могла определить самого главного - вправо или влево выбирать направление. Решила идти через лес, прямой дорогой, так тоже казалось правильно. Вошла в глубину леса, увидела дикую природу с густыми зарослями кустов и с крапивой выше моего роста, услышала непривычные крики лесных птиц, и подумалось о волках и диких кабанах. Разорвут – значит, такое решение Бога, от судьбы не убежишь. В то время я ещё в судьбу верила. Но звери не разорвали, и через несколько часов я оказалась на большом поле. Потом пошла влево, увидев какую-то деревню, а с правой стороны я заметила только поля и посадки. На остановке прочитала – Синица. В сторону леса не пошла, потому что пять минут назад я из него вышла. Решила идти в противоположную сторону, а потом заблудилась ещё больше. В то время я очень жалела, что не взяла с собой карту местности, но  что-то изменить было уже невозможно. 
       Ещё несколько сотен метров и я увидела знакомое место. Когда-то давно, после шестого класса я была в пионерском лагере, и мы ходили в поход с ночёвкой. Здесь мы останавливались и даже дети из моего отряда заходили в магазин. Но куда надо идти из этого места – я не помнила, и пошла - куда глаза глядят. Попала в Бородани, потом в Дыбенцы. Я знала, что не туда иду, потому что шла на юг, но другой дороги я не видела и не знала, куда мне можно свернуть. 
       Проходя дорогами возле полей, я очень боялась людей, и пряталась в пшеницу, как только появлялся звук машины или мотоцикла. Потом я уже очень проголодалась и в Дыбенцах накинулась на шелковицу, с жадностью поедая её плоды. Это дало мне прилив сил, и я на всю жизнь запомнила, что если нет еды, то ни земляника и ничто другое, а именно шелковица может вернуть силы и дать почувствовать насыщение организма энергией. В Дыбенцах у меня был нужный поворот - совсем рядом, но из-за отсутствия карты местности пришлось сесть в автобус и ехать домой через Богуслав. Я очень просила водителя взять меня без денег, потому что попала в беду, и он согласился. В то время было много добрых людей. Водитель только спросил меня: «Вкусные шелковицы?». 
       Домой добралась с веткой сосны в руках и с шишкой на ней. Повесила над кроватью, чтобы лежать, смотреть на неё и вспоминать Дениса. Это его идея вешать ветку сосны над кроватью. Когда мы с ним в Черкассах ходили в сосновку – он иногда так делал. И вот теперь я вспоминала его, скучала и повторяла его привычки. 
       Утром следующего дня я обнаружила в шее клеща и вытягивала его иголкой. Гунзыр подсмотрел через щель двери и начал кричать на весь дом, что я прокалываю вену шеи, чтобы после нашей ссоры с ним, покончить жизнь самоубийством. Объяснить я ничего не могла, потому что он очень кричал и меня не слышал. Входить в дом стало опасно и страшно, поэтому я опять пошла на природу. Больше некуда было идти, у меня не оставалось выбора. 
       И опять я побрела на наши горы, дошла к роднику и попила воды, немного посидела. Потом добралась, к посадке, и приземлилась под каким-то кустом. Сумку с едой я прихватила с собой, поэтому можно было перекусить и ждать вечера. Спать отправилась на поле в солому. По какой-то причине мне уже ночью даже и страшно не было. Может быть, я на то время уже привыкла к такой жизни, и поэтому не боялась, даже и не знаю. 
       Ночами, проведёнными на поле в соломе, я лежала и размышляла что такое любовь к Богу. Говорят, что любовь к Богу  хотя и является служением Ему, но это служение не просто Богу, а и самим Богом, потому что  Бог – Он же и есть любовь. Служить Богу – совсем не означает прислуживать.  Можно воспринимать любовь - как полезность кому-то, как способность принести выгоду. Это и так, и не так, одновременно.  В какой-то степени оно и верно, если не зацикливаться на материальном аспекте. Бартер - "дашь - не дашь", как определяющая основа любви, тут неуместен. Вследствие этого, некоторые люди думают, что любовь определяется наличием сил и способностей. И это тоже не так. Есть мнение, что слепоглухонемой паралитик может быть даже более ярким Солнцем для окружающих, чем депрессивный меланхолический красавец. В присутствии такого человека гаснут ссоры, уходит дурное настроение, улучшается самочувствие и т.д.  Те, для кого Дух, он же Бог ( который и есть любовь), является истинной внутренней сутью, именно таковы. Солнце светит всем, не разделяя заслуг, и не по какой-то причине, а по своей природе. Каждый же берёт от этого света ровно столько, сколько может и хочет. Вот такое говорят о любви к Богу.
       А смогу ли я полюбить Бога? Мне захотелось Его почувствовать, понять, хоть немного познать, но я не знала с чего начать проявлять свою любовь к Нему, и действительно ли то, что говорят о любви к людям, это также является и любовью к Богу. А может Его надо любить как-то по-особенному? Может нужные какие-то ритуалы, поклоны, свечки?  Этого я пока не знала.
       Бабушка Оля тогда обиделась на меня, что я ушла, не попрощавшись. Она ждала нас на обед, а я не пришла. У меня появилась работа писать письма и просить прощения.
       Женька про меня не забыл. Как только я окончила техникум, и вернулась домой – он опять начал мне звонить и приглашал на встречи. В тёплое время года мы встречались или возле одного родника – там, где местные горы, или возле другого родника, войдя в маленький лесок возле его территории. Он рассматривал мои руки и называл ленивой, потому что все копают огороды, а у меня нет мозолей. А я любила копать в перчатках, но он не знал об этом. Ещё он мог найти у меня абсолютно нормальные вены и доказывать, что это будущий варикоз, потому что их не должно быть видно. Не угадал, будущее показало, что эта беда обошла меня стороной. Ещё ему не нравилось, если после дождя я приходила без обуви, пророчил бронхит и воспаление лёгких, тоже не угадывал. То есть, от его «комплиментов» для девушки, на которой собрался жениться, можно было только удивляться. Но на встречи я приходила, потому что какая-то сила тянула меня к нему. Я по-прежнему чувствовала, по отношению к Женьке, сексуальные чувства, и мне хотелось побыть рядом с ним. Как-то глупо встречаться с парнем только ради таких чувств, без любви, но в возрасте до тридцати лет ещё очень мало бывает мудрых поступков. 
       В посадках, в кустах, или на полях в соломе, я спала не один раз. Но в холодное время года становилось по-настоящему страшно. Однажды, в декабре месяце, Гунзыру что-то привиделось, и он накинулся на нас с топором. Мамка выскочила через одно окно, а я – через другое. Идти в солому спать было страшно, там можно замёрзнуть насмерть. Поэтому я направилась в центр, к магазинам, и по дороге размышляла - куда же я пойду дальше. Дошла до поворота и чёрная кошка перебежала дорогу. В то время я была ещё немного суеверной, поэтому повернула в левую сторону и, по другой уже дороге, пошла дальше. Вдруг вспомнила, что где-то в этом месте живёт моя сотрудница по работе - тётя Валя, с которой я в бухгалтерии сижу за одним столом. 
       Днём, перед самым происшествием, к нам в бухгалтерию приходила какая-то женщина, и тётя Валя платила ей страховку на свой дом. При мне они говорили о том месте, где тётя Валя живёт, и я всё запомнила. Теперь я задумала попроситься к ней на ночёвку. Пустит или нет – этого я не знала, но попробовать то можно! 
       Поговорили, согласилась, впустила меня в дом. В этот вечер тётя Валя на кухне лепила вареники, а мне, чтобы я не скучала, дала посмотреть альбомы с домашними фотографиями и много поздравительных открыток. Я сидела в комнате и листала альбомы, разглядывая снимки людей, которых я совсем не знала. Потом меня заинтересовал один молодой мужчина. Мне его взгляд показался очень добродушным, и лицо – каким-то светлым, похож на святого. Я подошла к тёте Вале на кухню и заговорила об этом семейном секрете:
--Можно спросить? А это кто такой?- проговорила я очень несмело, как бы опасаясь собственного вопроса.
--Это мой родной брат, Ярослав,- он живёт в Броварах. Ему уже сорок лет, а он до сих пор не женат. Постоянно у него что-то не клеится с женщинами,- ответила тётя Валя. 
--А-а-а, понятно. Просто мне показалось, что это артист из какого-то кино, и я решила спросить,- сказала я ей неправду, потому что правда была недопустимой. 
       После выяснения – кого я вижу, я опять вошла в комнату. И так, альбомов много, исчезновение одной-единственной фотографии никто и не заметит. Я ещё никогда в жизни ничего не воровала, но сегодня впервые решила украсть. Я аккуратно оторвала фотографию и засунула себе под свитер. Теперь мне надо было срочно добыть ещё и его адрес. Я взяла предложенные открытки и быстренько отыскала ту, которая из Броваров. Вот и хорошо, открытку я тоже засунула под свитер. Дальше я сидела и просто листала альбомы, ничего ни у кого не спрашивая. После ужина с тётей Валей и её семьёй я легла спать, но не спала. Боялась, чтобы не выпали открытка и фотография. 
       Когда мне удалось добраться домой – я наклеила фотографию на картон и обшила прозрачной плёнкой. А по добытому адресу послала в Бровары Новогоднюю открытку от Снегурочки. Обратный адрес был, и Ярослав мог мне ответить, если будет желание. Мне тогда было двадцать три года, а ему – сорок. 
       Вот такими приключениями повернулись события в моей жизни. Я тогда была полностью уверена, что если всё произошедшее сформировалось в такую последовательность, при которой тётя Валя встретилась на моём пути, то это значит, что и с её братом Ярославом мне тоже надо познакомиться и пообщаться. Случившуюся неприятность я воспринимала как знак свыше. Некоторые люди мне говорили, что ничему не надо сопротивляться, потому что сопротивление приносит конфликты и борьбу. Там, где есть сопротивление – там проблемы, и любое несчастье всегда сопротивляется каким-то условиям. Я им тогда верила, и не сопротивлялась. Я же говорю, что в тот период своей жизни, я всё ещё очень верила в судьбу. Как оно было позже – это уже другие истории и другие понимания. А на данный момент было именно так. 
       Ярослав на моё поздравление ответил, и написал грустное письмо о том, что его бросила девушка, и в эти дни он переживает трудные времена. Я, с большим пониманием и с любовью, написала ему ответ, и между нами началось регулярное общение в письмах. Впервые в жизни я встретила человека, который писал мне красивые слова, объяснялся в любви, называл солнышком, хорошенькой, дорогой, и радостью своей мечты. От таких слов я тут же влюбилась, хотя ещё и ни разу в жизни не видела своего друга по переписке, а также, не смотря на то, что разница между его и моим возрастом была - аж целых семнадцать лет. 
       Я постоянно думала о любимом человеке и спала с его фотографией у себя на груди. А чуть позже я сделала одно открытие. Оказывается, что если кто-то тебя любит и если кому-то ты нужна, или нужен, то все невзгоды жизни, все трудности и неприятности, полностью теряют свою силу. Там, где раньше было очень обидно и больно - теперь не болит. Там, где раньше душа разрывалась от мучений и страданий - теперь нейтральное восприятие. И там, где были расстройство и слёзы – теперь радость. Этот момент очень запомнился и врезался в память так, что остался в ней навеки. Позже такое понимание изменит всю мою жизнь, и поможет сделать выбор не только в этом нашем физическом мире, но и для духовного пути. Всё это соединится с ещё одним открытием и навсегда станет моим идеалом, но это случится позже. А сейчас я радовалась знакомству с Ярославом и наслаждалась самой настоящей и возвышенной взаимной любовью. Вот так я спряталась от насилия и жестокости в волшебную сказку любви.

Виктория Авосур


Комментарии
Нет комментариев
Чтобы добавить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться или войти