Глава-03. Таинственные происшествия

Таинственные происшествия

       Ещё в те годы, когда я училась в школе, и мне было только десять лет, в жизни моих родных произошли очень странные и непонятные события. В один и тот же год, и даже в один и тот же месяц умерли два самых близких, и самых дорогих для меня человека, которые  по-настоящему меня любили.  Ими были мой родной папа Либтас и дядя Виталик. 
       Папа мой умер в Луганской области, и там похоронен, но на похороны ни меня, ни мою маму, ни родную сестру моего папы, которая жила в нашем посёлке, и совсем никого из наших родственников не пригласили. Похоронили его – моя бабушка Катя (мама папы), и сестра его – Лида. Потом они нам написали письмо, что мой папа умер, похоронен в Луганской области, но приехать и побыть возле его могилки мы не можем, потому что появились какие-то там непреодолимые препятствия на пути к кладбищу, к месту похорон. Ну и никаких документов, подтверждающих смерть папы, тоже не было. 
       Вся эта история, связанная с таинственным исчезновением родного мне человека, была какой-то запутанной и туманной. Ещё в то время, будучи девочкой-школьницей, я поставила себе цель когда-нибудь разузнать, что же произошло на самом деле, и если мой папа действительно умер, то поехать на кладбище, и собственными глазами посмотреть на его могилку. 
       С дядей Виталиком тоже всё было не так-то просто, как казалось на первый взгляд. Он покончил с собой, повесился, но понять причину его самоубийства не мог никто. С женой было всё нормально, на работе тоже, неизлечимыми болезнями он не страдал. Он никогда не имел психических отклонений, но перед самоубийством всё же случались некоторые необъяснимые поступки в его поведении. Например, он мог быть в гостях у брата, сидеть за столом и о чём-то говорить. При этом дядя Виталик был полностью трезвым, в хорошем настроении, ещё даже и ничего не ел, только накрывают стол. И вдруг, он заявлял, что ему надо срочно домой. И спешка домой была до такой степени срочной, что у него совсем не было времени обуться и выйти через входную дверь. Он двумя шагами подбегал к окну или к балкону, выпрыгивал на асфальт, срочно останавливал такси, и в одних носках добирался в свою квартиру. Дома он ничего необычного не делал, и не искал, просто ложился на диван и отдыхал. Это как-нибудь объясняется? Нет, это было необъяснимо. 
       Когда я переехала жить в Киев – моё желание разузнать  семейные тайны усилилось, и первым делом я поставила цель съездить в Луганскую область.
       Сначала я нашла в шухляде своего дома адрес бабушки Кати и тёти Лиды, начала им писать письма. Они мне отвечали, и были совсем не против того, чтобы я приехала к ним в гости. Мама и дядя Коля, у которого я жила, начали протестовать, поэтому я должна была ехать тайно, чтобы никто не знал.
       Наступил такой период времени, когда выходные соединились с майскими праздниками. Я всех предупредила, что еду домой в гости к маме, а поехала совсем не в том направлении. 
       В железнодорожных кассах были очень большие очереди, и не было билетов на Луганск. На самолёт тоже не было билетов, и поэтому мне не оставалось ничего другого, чем ехать не из столицы, а из города с меньшим числом населения. Для того чтобы попасть в такой город, я подъехала к Днепру и купила билет на теплоход «Метеор» из Киева в Днепропетровск. 
       Поездка на теплоходе оказалась приятной и захватывающей. Когда мы проплывали прибрежные населённые пункты, то можно было увидеть, как живут люди возле воды. Да и сам берег Днепра тоже очень сильно менялся на нашем пути. Он то показывал нам открытые пространства, то утопал в зелени. В тот день я узнала, что такое пороги, и почему на этих порогах нас опускали, как в лифте, только не в кабинке, а с теплоходом на воде. Я почувствовала наше движение по воде и некоторое покачивание. Это очаровательное путешествие осталось в моей памяти навсегда. 
       Когда мы уже подплыли в Днепропетровск – наступил вечер. Потом я села на троллейбус, и подъехала к железнодорожному вокзалу. Подхожу к кассе, а на Луганск – ни поезда, ни билетов. В этом направлении поезда ходили не каждый день, и я поняла, что выехать я смогу не раньше, чем завтра. 
       В гостиницу я пойти не могла, потому что не хватало прописки в паспорте. В то время я выписалась у себя в посёлке, а в Киеве мне не дали общежития, и не прописали. Где-то у меня жили родственники в Днепропетровске, но я забыла у себя дома их адрес. К тому же, поездка моя была тайной, и я не хотела, чтобы они позвонили к моей маме и рассказали, что я у них. Ну и оставаться на вокзале тоже было опасно, потому что мне было только шестнадцать лет, могли прицепиться люди из полиции (милиции), и я не знала бы как выкручиваться.
     С ощущением грусти я вышла на улицу, и начала спрашивать у разных бабок, где можно снять квартиру на одну ночь. Одна незнакомая женщина согласилась взять меня к себе, в летнюю кухню. 
     Сначала было всё хорошо, и я располагалась на новом месте. Но позже, когда все легли спать, сын той женщины, которая приняла меня на ночёвку, долго играл во дворе в карты со своими друзьями, и они слушали музыку. Во время своей игры эти молодые люди обговаривали меня, и планировали со мной встречу. Мой ночлег находился очень близко, и я всё слышала. Вдруг, один из парней сказал: «Так, доигрываем последнюю партию и идём к Энни». 
       Что делать? Закрыться на замок невозможно, потому что у меня его не было. В летней кухне была только слабенькая защёлка и всё, больше ничего. Я открыла шухляду стола, но не нашла в нём ничего, кроме ложек и вилок. Сложившаяся ситуация очень меня напугала, и я не знала что теперь делать. 
       Вдруг я увидела ведро с водой, кастрюли и спички. Налила я в кастрюлю воды, и поставила на газ варить. Пока мои неприятели доигрывали в карты – вода закипела. Потом они подошли к моей двери, начали дёргать, рассказывать, что сейчас мы будем заниматься любовью, и обещали вырвать защёлку, если я не открою дверь добровольно. Я же, им в ответ, посоветовала прислушаться к шуму кипящей воды, и пообещала, что самому первому из тех, кто войдёт, вылью кипяток на голову. Они ещё немного постояли, с недовольством и возмущением под  дверью, а потом куда-то ушли. 
       В тот момент я сидела на кровати, и с сожалением вспоминала свои тихие и спокойные ночи прошлого, в которые можно было спокойно спать, и никто мне не угрожал. Именно в ту ночь ко мне пришло осознание чего-то такого, что часто испытывает каждый человек, но оно не имеет названия. Мы очень-очень часто имеем это сокровище, но не понимаем, что оно у нас есть. И только тогда, когда мы его теряем, когда у нас нет спокойствия, а также безопасности и сна, тогда мы начинаем чувствовать это сокровище. Мы чувствуем через сравнение, а без сравнения мы не понимаем красоты и сладости загадочного жизненного подарка, который не имеет названия.
       Воду я отключила и легла на кровать, но мне не спалось, потому что было очень страшно. Друзья сына хозяйки больше не возвращались, но он сам выходил в туалет несколько раз на ночь, и за каждым разом он не упускал возможности наговорить в мой адрес некультурных слов. 
       Утром, ещё в пять часов утра, я заплатила хозяйке за ночёвку и побежала на железнодорожный  вокзал. 
       Когда я приехала в Луганск – я ещё раз встретила препятствия на своём пути. Опять наступил вечер, и автобуса на Лутугино уже не было. А мне ещё и в деревню  надо было ехать, не только в Лутугино. После предыдущей неудачной ночёвки, никаких квартир я искать не пошла, осталась ночевать на вокзале.
       В эти дни я очень сильно голодала, а последние два дня прожила на одной воде. У меня закончились деньги, выделенные на продукты, и не было даже на хлеб. А все те, которые остались, я берегла на дорогу к бабушке и к тёте Лиде, а потом назад в Киев. Мне и так было плохо, а тут ещё и пришёл человек в форме и расспрашивал - сколько мне лет. Я твёрдо и уверенно ему отвечала, что восемнадцать, хотя на самом деле было шестнадцать. А на вопрос о паспорте я ему сказала, что паспорт мой закрыт в камере хранения. Поверил. 
       Человек в форме ушёл, а меня опять начало мучить расстройство. Я боялась, что он вернётся, и вернётся не один, а потом меня заберут в участок. И снова я очень сильно почувствовала тот факт, что существует в нашей жизни некоторое неуловимое ощущение, и оно без названия. Его очень долго никто не осознаёт, пока имеет, а потом, когда теряет, то очень сильно за ним грустит. Таинственное сокровище, и одна из самых важных составляющих человеческого счастья! Только в минуты отчаяния и беды мы понимаем величие и красоту этого сокровища без названия. 
       В Лутугинском районе меня встретили хорошо, как желанного гостя. Расспрашивали о моей жизни, угощали, обращались со мной с любовью. 
       Вечером мне дали отдельную комнату. Я вошла в неё, легла на диван, и погрузилась в воспоминания. 
       Мой папа был очень красивой внешности: высокий, стройный, с чёрными волосами и сине-голубыми глазами. Тело у него было тоже красивое – такое, как нравится женщинам. Не важно какое у него было имя, потому что по имени его никто и никогда не называл. Все люди постоянно его называли необъяснимым словом Либтас. Он был очень талантливым. Не смотря на то, что в школе он закончил только четыре начальных класса, и нигде больше не учился, не существовало такого музыкального инструмента, на котором он не научился бы играть, хотя и взял в свои руки этот инструмент впервые в жизни. Он играл почти на всех музыкальных инструментах, которые только существовали. Играл на гитаре, на аккордеоне, на фортепиано, на ударных инструментах, и на многих-многих других. Его мама Катя очень сердилась на него за то, что её сын постоянно стремится стать именно артистом,  а не кем-то другим. Однажды она побила об него баян, и запретила ему играть.  
       Кроме музыкальных способностей у Либтаса были и другие способности. Он умел отремонтировать любое музыкальное и немузыкальное устройство, любую аппаратуру. Он очень хорошо разбирался в технике, хотя и никто никогда его этому не учил. Либтас красиво пел, танцевал, сам писал стихи и песни. Работать в лесу и на огороде он не любил, но деньги у него всегда были. Кому-то что-то отремонтирует, где-то подзаработает артистом на свадьбе или на концерте, где-то споёт или поиграет на Дне Рождения, как наёмный музыкант. 
       Говорила моя мама, что ей не советовали выходить за него замуж. Напоминали, что Либтас – гений, а гении долго не живут. Он был гениальным во многом, особенно в том, чего его никто и никогда не учил. Например, в кулинарии. Помню, как много раз он готовил вкусное блюдо, потом накладывал несколько кусочков на тарелку, или накалывал на вилку, если блюдо было таким, что можно наколоть, и подходил к кровати моей больной бабушки. Ей почти всегда ничего не хотелось, потому что она всю жизнь болела. У неё с детства был раскол кости на правой ноге. Кость ноги постоянно гноилась, вызывая страшную боль, и не хотелось никакой пищи. Но Либтас, было, приготовит что-то вкусненькое, потанцует с тарелкой, песенку споёт, и бабушка была вынуждена согласиться. 
       Мой папа всегда был мягким и добрым человеком. Он никогда никого не ударил, никогда и никому не сделал зла. Но отсутствие моральной силы – это плохо, потому что узнал о моей маме Гунзыр, мой будущий отчим, и начал нахально приходить. Папа не мог ему дать отпор по причине мягкости своего характера, не мог его прогнать из нашего двора, или хотя бы выругать, и в дальнейшем такое бессилие разрушило нашу дружную семью. Кто мог защитить мою маму и нас всех от Гунзыра? Бабушка на костылях? Или я, у свои семь лет? 
       Почувствовав небольшое моральное давление, мой папа Либтас  собрал свои вещи и уехал к своей маме в Луганскую область. А Гунзыр, за это время, перебрался жить в наш дом, к моей маме. Он постоянно нам всем угрожал, пробивал колёса машин, которые подъезжали к нашему двору, и говорил, что если его посадят, то он отсидит, выйдет из тюрьмы, и нас всех зарежет, или сожжёт дом. Всем было страшно, и по этой причине он всегда жил в нашем доме. 
       Через несколько месяцев вернулся Либтас, и объяснил, что он имеет право приехать к своей родной дочке, это ко мне. Какое-то время мы жили так: в одной комнате – мама и Гунзыр. В другой комнате – я, папа и моя бабушка. Папа со мной много играл и учил меня разной гимнастики, поднимая на руках. А руки его были очень сильными. Было даже такое, что он рассердился на Гунзыра, взял металлический прут, просунул в кольца для висячего замка, и скрутил одними только руками.  Дальше все вылезали через окно, и звали соседа, чтобы разрезал электросваркой труды моего папы. 
       Я помню, что мой папа Либтас всегда меня очень любил. Он играл для меня на гитаре и пел прекрасные песни, даже танцевал. А в те месяцы, когда он жил в Луганской области, он часто писал для меня письма, и в конверты добавлял свои собственные рисунки. А ещё у него, в нашем посёлке, был какой-то интересный дедушка,- не родной, но очень любимый. Поссорившись с моей мамой и с Гунзыром, он часто жил у этого дедушки, и меня тоже водил туда в гости. Да, папа по-настоящему был самым необыкновенным, и я его тоже очень любила. 
       Однажды он уехал к своим родным и больше никогда не вернулся. Бабушка Катя написала нам письмо о его смерти и всё. Письмо было очень загадочным, и вся эта история казалась какой-то туманной и непонятной. Именно по этой причине я и оказалась здесь, в Луганской области. Мне хотелось хоть что-то узнать, хоть немного пролить свет на эту, очень запутанную историю. 
       Всё я хорошо задумала, и моё исследование продвигалось в нужном направлении. Но я не предусмотрела одно наибольшее препятствие. Бабушка Катя и тётя Лида, утром следующего дня, объяснили мне, что в их местности было какое-то серьёзное стихийное бедствие, и поэтому на речке разрушился мост, по которому можно добраться к могилке моего папы. Никакой другой вспомогательной дороги нет, поездка на кладбище отменяется. 
       После этого разговора я была просто в шоке. Папа умер, но похорон никто из моих родных не видел, документов о его смерти нет, и путь к могилке закрыт, потому что разрушен мост между деревней и кладбищем. 
     Моя бабушка всегда проживала по этому адресу. Если бы было не так, то я вообще не могла бы с ними связаться. И если это так, то почему жители деревни хоронят своих родных по другую сторону речки? Ответа на этот вопрос у меня не было. 
       Когда все разошлись, и я осталась одна в доме – я пробовала найти хоть какую-то информацию о своём папе. Я заглядывала на полки с книгами, в сервант, в шухляды столов…. Но все мои старания были напрасными, и я не нашла абсолютно никакой информации, даже фотографий. 
       Всё закончилось тем, что тётя и бабушка купили мне билет на самолёт, и я вернулась назад, в Киев.
      А в Киеве мне очень не повезло. Меня уже поджидал дядя Коля в очень расстроенном настроении. Он начал меня ругать, говорил, что я исчезла в неизвестном направлении, и перед исчезновением никому ничего не объяснила. Обзывал меня бомжихой, утверждал, что я ночую на вокзалах, а он перед своей сестрой Надей, моей мамой, несёт за меня ответственность. В общем, устроил мне такой скандал, что я от большого страха выбежала из квартиры, и боялась вернуться назад. 
       Ночь я провела на ступеньках возле лифта, а вторая ночь прошла в соседнем подъезде, в гостях у тёти Люды, которая была подругой моих родственников. Потом тётя Вера, жена дяди Коли, очень долго его уговаривала, и просила смягчиться. Именно она помогла мне вернуться на старое место жительства, и сделать это без продолжения скандалов и побоев. 
       После этого случая прошло где-то месяц или полтора, и я написала письмо в Луганскую область своей бабушке Кате и тёте Лиде, но письмо вернулось ко мне обратно, и на конверте было написано – «выбыл адресат». Они мне пообещали показать могилку папы при следующей встрече, но теперь стало ясно и понятно, что следующей встречи уже не будет никогда. Бабушка Катя и тётя Лида куда-то срочно переехали, а мне даже не сообщили свой новый адрес. 
       Из двух недоделанных дел у меня осталось второе. Надо было съездить к тёте Свете, и хоть что-нибудь узнать о самоубийстве дяди Виталика. С тех пор, как это случилось, тётя Света и мои двоюродные братья, её сыновья, никогда больше не приезжали к нам в гости. Мои мама и бабушка, именно тётю Свету считали виновной в гибели её мужа.
       Однажды я записала себе адрес, положила в карман, и поехала искать ответы для разгадок ещё одной туманной истории. Ходили слухи, что внешний вид моего дяди, после его смерти, никак не был похож на человека, который повесился. Мне хотелось хоть что-нибудь узнать. 
       Дверь мне открыла необыкновенно приятная и милая женщина, блондинка. Потом пригласила на кухню, угощала. Мы долго говорили о жизни, и о нашем прошлом. Она жаловалась на то, что дядя Виталик поступил очень нехорошо, оставив её одну с двумя детьми, и все эти годы она боролась за выживание. Я ей позадавала некоторые вопросы, и стало ясно, что психических отклонений у моего дяди не было, непреодолимых проблем тоже. Что могло заставить его пойти на самоубийство – никто не знал. Он был добрым, любил людей, и люди любили его. Причины для самоубийства не было.
       Я не сделала никаких открытий и волнующих семейных тайн так и не разгадала. Но у меня теперь были некоторые факты, и было над чем ещё не один раз задуматься. Где берётся влечение к творчеству, как у моего папы Либтаса? Почему человек, который нигде не учился и так много умел? Мне очень хотелось это понять. 
 Виктория Авосур


Комментарии
Нет комментариев
Чтобы добавить комментарий, вам необходимо зарегистрироваться или войти